Innovation - is a historically irrevocable change in the method of production of things.
J. Schumpeter


M.I. Tugan-Baranovsky

J.A. Schumpeter

N.D. Kondratiev

Gallery of prominent scientists

UA RU EN

Обращаем внимание на инновацию, созданную на данном сайте. Внизу главной страницы расположены графики,  которые в on line демонстрируют изменения цен на мировых рынках золота  и нефти, а также экономический календарь публикации в Интернете важных мировых экономических индексов 

 
Publications

Кузьменко В.П.

CYCLES OF THE WORLD ECONOMY AND FINANCIAL CRISIS (rus.)

Статья посвящена анализу факторов кризиса мирового хозяйства – Великой рецессии рубежа тысячелетий и финансовых кризисов 1997-98 гг. и 2007 г. Наряду с кризисной фазой “Больших циклов конъюнктуры”, открытых в начале 20-х годов ХХ века выдающимся российким экономистом Николаем Кондратьевым, оценивается эффект ее синхронизации со структурным кризисом, вызванным быстрым притоком перенакопленных финансово-денежных ресурсов в сверхприбыльный сектор недвижимости, и трансформационным кризисом стран СНГ. 

 

Идея экономических циклов сформировалась впервые у французского ученого Клемента Жюгляра еще в середине ХІХ столетия [13]. До этого внимание ученых - экономистов уделялось не циклам, а только кризисам, которые рассматривались не как составляющие циклического развития хозяйства, а как признак социально-экономического катаклизма, который надвигается будто волна цунами, масштабы отрицательных последствий которой неизвестны. Наверное, неслучайно, что первые экономические циклы, связанные с восстановлением активной части основного капитала, открыл физик по специальности Жюгляр, который определил их длину в 7-11 лет, то есть в среднем 9 лет. Именно такой интервал наблюдался в последние 30 лет минувшего века в среднесрочных циклах производства мировых объемов валового продукта, минимальные темпы возрастания которого приходились на кризисные 1973-74, 1981-82, 1990-91, 2000-01 гг.

Выдающийся украинский экономист Михаил Туган-Барановский первым в мире разработал учение о фундаментальной закономерности цикличности экономической динамики. Он определил ее на основе анализа периодичности промышленных кризисов в Англии, которая в ХІХ столетии была наиболее развитой страной мира. В 1894 г. вышла в свет его фундаментальная работа “Промышленные кризы в современной Англии, их причины и ближайшие влияния на народную жизнь” [8], которая заложила основы исследования экономических циклов и кризисов.

В итоге можно сказать, что Михаил Туган-Барановский впервые в мире разработал учение о закономерности цикличности системной экономической динамики, связанной с периодичностью промышленных кризисов, как фактора влияния на изменения в народной жизни, то есть на социальную сферу экономики. Он показал закономерность не только возникновения криз, а и путей их преодоления благодаря активизации инвестиционной и социальной политик. Причем Туган-Барановский чуть ли не впервые обратил внимание на необходимость именно социальной, а не политической направленности экономического развития путем усиления социальной политики через гармонизацию дифференцированных страт общества. В середине ХХ ст. стокгольмская школа экономической мысли, творчески опираясь на концепцию Туган-Барановского, открыла пути самосохранения и развития капитализма на основе шведской модели, успешно реализованной сегодня в скандинавских странах, которые по уровню жизни в последние годы уверенно лидируют в шеренге наиболее развитых государств мира.

Еще в начале ХХ ст. выдающийся австрийский экономист Йозеф Шумпетер создал, работая в Черновцах, новую “Теорию экономического развития” [11], основой которой стала теория инноваций. Сегодня инновационный характер производств постиндустриального общества проявляется, прежде всего, в современных технологических системах. Благодаря им человек в ХХІ столетии должен выйти из ритма промышленного производства, которое угнетает его, в направлении использования его творческого потенциала для создания новых технологий и соответствующих им форм менеджмента. Но сама циклическая динамика возникновения и распространения новых технологий, открытая еще в первой половине ХХ века в инновационной теории «длинных волн» Николая Кондратьева [3] и Йозефа Шумпетера [15], согласно ей не может быть нарушена и будет продолжаться в будущем с ритмически возникающими экономическими кризами, о периодичности которых еще в конце ХІХ ст. писал Михаил Туган-Барановский, кстати, непосредственный учитель Кондратьева. Исходя из теории «больших циклов конъюнктуры», которые сегодня называют «Кондратьевскими длинными волнами» или сокращенно «К-волнами» длиной в 50-60 лет, очередной мировой экономический кризис рубежа тысячелетий прогнозировали много ученых – циклистов. Он особо ощущался в 90-е годы минувшего века на постсоветском пространстве и был связан еще и с его синхронизацией с кризисными явлениями развала СЭВ стран «социалистического лагеря» и общим распадом СССР, а потом и трансформационным кризисом в этих государствах.

В 20-е годы ХХ ст., накануне публикации Кондратьевым К-волн, но уже после их открытия, тезис о едином экономическом цикле был опровергнут американскими учеными Джоном Китчиным (российского происхождения) и В.Крамом, которые открыли краткосрочные финансово-экономические циклы длиной в 3-5 лет (40-59 месяцев), то есть в среднем приблизительно 4 года [14]. Интересно, что именно такой срок отдаляет финансовый кризис 1997-98 гг. от мирового общеэкономического кризиса 2001 г. начала тысячелетия, а от недавнего шанхайского финансового кризиса – 9 лет (1998-2007 гг.) среднесрочного цикла Клемента Жюгляра.  

В 1927 г. выдающийся мыслитель XX столетия и главный идеолог экономического либерализма австрийской школы политической экономии Людвиг фон Мизес во вступлении к своей работе “Либерализм в классической традиции”  писал:

Философы, социологи и экономисты XVIII и начала XIX вв. сформулировали политическую программу, служившую руководстьвом для социально-экономической политики сначала в Англии и Соединенных Штатах, затем на европейском континенте и, наконец, в остальных частях населенного мира. В полной мере эта программа не была реализована нигде. Даже в Англии, которую называли родиной либерализма и образцом либеральной страны, сторонникам либеральной политики никогда не удалось воплотить всех свои требования. В остальном мире на вооружение брались только отдельные части либеральной программы, в то время как другие, не менее важные, либо отвергались с самого начала, либо от них отказывались через короткий промежуток времени. Лишь с некоторой натяжкой можно сказать, что мир когда-либо пережил либеральную эпоху. Либерализму так и не позволили воплотиться полностью.

Тем не менее, каким бы кратковременным и ограниченным не было господство либеральных идей, этого оказалось достаточно, чтобы изменить облик мира. Произошел взрыв экономического развития. Освобождение производительной силы человека многократно преумножило средства существования… Процветание, созданное либерализмом, значительно снизило детскую смертность, безжалостный бич более ранних эпох, и в результате улучшения условий жизни увеличило ее среднюю продолжительность” [5].

Австрийская школа политэкономии получила сразу после войны такие выдающиеся работы «новой австрийской школы» как «Индивидуализм и экономический порядок» (1948) Ф.А. фон  Хайека и «Человеческая деятельность: Трактат по экономической теории» (1949) Л. фон Мизеса. Последняя фундаментальная системная работа, посвященная непосредственно праксиологии - общей теории человеческой деятельности, которая возникла из классической политэкономии, в своем составе имеет специальную главу – «Гармония и конфликт интересов», которую ученый начинает с опровержения известного тезиса: «выигрыш одной человека оборачивается потерей для другого; ни один человек не имеет прибыли кроме как путем потерь для других людей» [6]. Этой догмы, как утверждает Мизес, придерживались еще античные авторы, а в средневековой Европе ее первым сформулировал выдающийся французский философ Мишель Монтень, в связи с чем он ее назвал “догмой Монтеня”. Из нее вытекает вывод, что в рамках рыночной экономики существует вечный конфликт как между интересами разных общественных классов одного народа, так и между интересами любой страны и интересами всех других государств. И еще важнее, по утверждению этой догмы этот конфликт нельзя разрешить. Но Л.Мизес опроверг эту догму и досказал, что в цивилизованной рыночной экономике конфликт интересов преодолевается.

Таким образом, либерализм очень тесно связан с успехами в социальной политике, последствиями которой явилось качественное улучшение и количественное удлинение человеческой жизни. Но парадоксальным есть и тот факт, что именно в наиболее либеральной Англии выдающийся экономист ХХ столетия Джон Мейнард Кейнс еще в 1936 г. закончил свою знаменитую “Общую теорию занятости, процента и денег” [2], которая есть своего рода антиподом экономическому либерализму. В ней он впервые обобщил мировой опыт макроэкономической антикризисной политики, которая потом была названа кейнсианской политикой, а обобщенное им течение мировой экономической мысли - кейнсианской революцией или кейнсианством, которое противопоставлялось либерализму. В кейнсианской политике акцентировано внимание на государственном регулировании через инвестиционную и социальную составляющие этой политики, о чем впервые писал, еще за 40 лет до Кейнса, украинский экономист Туган-Барановский. Следует подчеркнуть, что кейнсианство возникло во времена Великой депрессии 30-х годов ХХ ст. как антикризисная теория и практика преодоления этой депрессии. То есть это финансово-экономические лекарства преодоления болезни социально-экономического организма, который находится в кризисном состоянии. Но тогда, когда экономика уже не больная, то есть вылечилась и вышла на путь устойчивого экономического развития, вмешательство в его организм со стороны государства должно быть минимальным и наступает время для максимального расцвета экономического либерализма. То есть и сегодня имеет место маятник периодических колебаний между неолиберализмом и неокейнсианством в социально-экономических циклах, которые будут продолжаться и дальше. И задача современной экономической политики не расшатать этот маятник, своевременно преодолевая ожидаемые социальные кризисы с наименьшими потерями, минимизируя их отрицательные последствия.  

Известный современной науке первый в мире промышленный кризис вспыхнул в 1825 г. Хотя социально-политические последствия наполеоновских войн тогда пожинала вся Европа, этот экономический кризис охватил только одно государство – Англию, которая был тогда уже промышленной страной с наиболее развитой экономикой. Второй промышленный кризис состоялся в 1836 г. Кроме Великобритании он охватил уже и США, которые настигали первую по уровню промышленного развития. В третий промышленный кризис 1847 г. были уже втянуты не только Англия и США, но и Франция и Германия, которые также настигали Великобританию по уровню промышленного развития. В следующем 1848 году всю Европу охватила Буржуазная революция (“Весна народов”). Кризис 1857 г. явился уже мировым экономическим кризисом, который охватил все главные страны мира, но к началу глубочайшего мирового кризиса – Великой депрессии 1929-34 гг. оставалось еще 72 года (срок коммунистического правления в Евразии: 1917-89 гг., имевшее форму советского тоталитаризма, которому известный советский диссидент Валентин Турчин дал довольно точную характеристику “глухого угла, волчьей ямы на пути эволюции” [9]). Современный мировой экономический кризис рубежа тысячелетий 2000-01 гг. от начала Великой депрессии в октябре 1929 г. отдаляют также 72 года.

В ХХ ст. модель Кондратьева была единственной в мире, которая заранее дала ему предвидеть Великую депрессию 30-х годов. Больше того, прогнозируемое постоянство длины “К - волн” подтверждается и современным мировым экономическим кризисом, который начался с финансовых кризисов 90-х годов в Латинской Америке, Юго-Восточной Азии и странах СНГ. Таким образом, еще в 1922 г. с публикацией результатов исследований в 1925-1926 гг. выдающимся российским экономистом Николаем Кондратьевым были открытые большие циклы конъюнктуры, которые позволили ему спрогнозировать Великую депрессию 30-х годов, а, в сущности, и Вторую мировую войну, которая вытекала из второй  эмпирической правильности К-волн, но, как нам известно, ни в одной из капиталистических стран не были своевременно введены антикризисные меры. Больше того, в самом центре Западной Европы два выдающихся венских экономиста Людвиг фон Мизес и Фридрих фон Хайек тоже предупреждали о будущем мировом экономическом кризисе [7]. Так коллеги и ученики Мизеса знаменитой австрийской школы экономической мысли свидетельствуют, что еще в 1924 г. он предупреждал, что это будет большой обвал. Как свидетельствовал Хайек, в 20-х годах австрийские экономисты очень внимательно следили за показателями денежной массы в США. Они знали, что когда печатный станок замедлит ли приостановит свою работу, то финансового кризиса останется ждать недолго. Печатный станок долларов, которые после войны стали мировой валютой, мощно работает и сегодня, что таит угрозу всему мира.

Хотя перед Великой депрессией инфляция закончилась еще в конце 1928 г. и денежная масса в начале и в середине 1929 г. практически не отличались, эти одиночные голоса пророков не были услышаны ни в одной стране мира. Уже только через три-четыре года после начала кризиса осенью 1929 г., в 1933-1934 гг. были употреблены антикризисные меры в США, Швеции и ряде других европейских стран. Все это говорит о том, что властные структуры в разных странах мира еще не научились прислушиваться к голосу своих пророков, а в таких тоталитарных странах как СССР их даже уничтожали, как это было с Кондратьевым. Но иногда здесь бывают и исключения. В Швеции с помощью разработанной двумя будущими Нобелевскими лауреатами по экономике Гуннаром Мюрдалем и Бертилем Улином антикризисной антициклической политики прогрессивный министр финансов Ернст Вигфорсс заложил предложенные ими меры в проект бюджета 1933 года. И маленькая Швеция начала тогда выходить из Великой депрессии раньше многих более мощных государств [12].

Опыт этих стран в разработке антикризисной политики в период Великой депрессии может стать полезным Украине на пути выхода ее экономики из кризиса 90-х годов, от которых Великую депрессию отдаляет как раз одна длинная волна Кондратьева, определившего ее длину в 50-60 лет, то есть в среднему 55 лет, которые отдаляют и современный мировой экономический кризис рубежа тысячелетий от окончания Второй мировой войны. В научной литературе существует много теорий и трактовок кризисов. Можно выделить несколько групп теорий:

Первая группа теорий объясняет циклический характер развития экономики причинами, которые не имеют отношение к характерным особенностям рыночного хозяйства, то есть являются внеэкономическими. Эту группу можно подразделить на две подгруппы. В первую входят те, которые главную причину кризисов видят в природных явлениях, так называемые натуралистические теории. Они объясняют циклический процесс исходя из естественных явлений, которые не имеют отношение к данной конкретной системе производства. Представителями этого направления являются английские экономисты (отец и сын) Вильям Стенли и Ерберг Джевонсы. Они объясняли кризисы влиянием солнечных пятен, которые являются индикаторам солнечной активности, имеющей наиболее известный одиннадцатилетний цикл Швабе-Вольфа, который искажен в наше время его синхронизацией с долговременными солнечными циклами Ганского, Рубашева и т. п. Разная интенсивность солнечной радиации, с их точки зрения, определяет соответствующие циклы урожайности сельскохозяйственных культур, которые, в свою очередь, влияет на всю экономическую деятельность людей. Некоторые другие экономисты объясняли циклы влиянием других атмосферных факторов на урожай, а также на психологию людей в процессе их экономической деятельности.

       Вторая подгруппа объединяет психологические теории, которые объясняют происхождения кризисов причинами, которые содержатся в натуре или психологии человека. Психологические теории выходили из объяснение циклического характера развития экономики оптимизмом и пессимизмом, то есть пессимистическими или оптимистическими действиями людей. К этой подгруппе относятся взгляды итальянского социолога экономиста и политолога Вильфредо Парето и английского экономиста Артура Пигу, как и Кейнс, ученика основателя микроэкономики Альфреда Маршалла через неоклассический синтез маржинализма. Эти взгляды нельзя отнести к разряду полностью доказанных. Хотя практически любое природное явление и любое предвидение может отображаться в экономике, но это не значит, что в них следует видеть главную причину такого сложного явления как экономический кризис. Скорее всего, эти факторы являются дополнительными, которые с эффектом их синхронизации могут усилить кризисные явления в хозяйстве за счет внеэкономических факторов, которые иногда действительно могут привести к хаотичному состоянию кризиса, который уже практически не поддается регулируемым влияниям. 

Вторая группа теорий объясняет кризисы, исходя из экономических явлений, но с разных позиций. В первую подгруппу можно выделить теории, которые главную причину кризиса видят в нарушении равновесия между производством и потреблением,  обуславливаемым, в свою очередь, недопотреблением. К таким теориям относятся и те, что объясняют кризис перенакоплением капитала или нарушением пропорций между сбереженнями и инвестициями. Такие теории выдвигали еще представители школы классической политической экономии Томас Мальтус, Шарль Сисмонди, Джон Гобсон. Вторая подгруппа теорий объясняет кризис обстоятельством, когда быстрое возрастание промышленности вызывает снижение цен на потребительские товары, которые, в свою очередь, вызовают сокращения спроса на средства производства, то есть остановку роста промышленности и объемов других производств. Третья подгруппа состоит из теорий, которые видят причину кризисов в превышении производства средств производства над производством потребительских товаров. К числу последователей этого тезиса можно отнести и выдающегося украинского экономиста Михаила Ивановича Туган-Барановского и его последователей. Наиболее известным ученым, который разработал законченную теорию кризисов на торгово-денежной основе, считается первооткрыватель «деловых циклов» Клемент Жюгляр [13]. Из экономистов более молодого поколения можно назвать Элвина Хансена [10] и других, которые связывали причины кризисов главным образом с ограничением банковского кредита и движением учетной ставки. Джон Мейнард Кейнс [2] также видел причину кризисов в склонности людей к сбережениям, которая оказывает содействие ограниченности спроса, и в результате норма прибыли становится низкой, что ослабляет стимулы предпринимателей к вкладыванию своих капиталов в производство.

Глобальная экономика представляет собою исторически новую реальность, которая отличается от традиционной мировой экономики. По определению одного из ее апологетов – известного французско-американского социолога испанского происхождения Мануэля Кастельса «глобализация характеризует экономику, способную работать как единая система в режиме реального времени в масштабе всей планеты» [1]. Процесс глобализации мирововой экономики идет крайне неравномерно. Это касается как сфер деятельности и областей, так и макроэкономических регионов, объединенных по группам стран и цивилизациям.

Высочайший уровень глобализации достигнут в финансово-инвестиционной сфере. Ведь сегодня общеизвестным стал факт превышения более чем на порядок финансовых потоков обращения мировой экономики в сравнении с его материальными потоками, связанными с реальными рынками товаров и услуг. Таким образом, этот высвобожденный денежный капитал не имеет материального подкрепления и находится в свободном плавании, имея ежесекундные биржевые операции на миллиарды долларов, обеспечив их возрастание за последние 20 лет на два порядка. И эта финансовая бомба уже десятки лет нависает над производственными мощностями реальной экономики стран всего Земного Шара, периодически уничтожая финансовые рынки в тому или другом ареале мира через механизмы финансовых кризисов, наиболее известными из которых за последние годы стали мексиканский кризис 1994-1995 гг., кризис в странах Юго-Восточной Азии 1997-1998 гг. с существенным его влиянием на мировые финансовые рынки, и, в конце концов, дефолт 1998 г. в России, который в особенности повлиял на страны СНГ, в том числе на Украину. 

Недавний финансовый кризис 27 февраля 2007 г. в Китае не только получил отклик в разных уголках мира, но и обозначил ряд существенных аспектов, которые необходимо учитывать также Украине в ее экономической политике, прежде всего готовности к работе в условиях мирового экономического кризиса. Последний финансовый кризис спровоцировали действия китайского правительства на перенасыщенном рынке недвижимости, что откликнулось падением котировок на Шанхайской бирже до 10%. Из 300 акций, которые входят в индекс Shanghai and Shenzhen 300, 249 подешевшали на 10% - уровень, при котором торги на биржах уже должны прекращаться. Индекс Shanghai Composite, в состав которого входят акции, которые котируются на Шанхайской бирже, упал на 8,8%. Это падение сразу повлияло и на состояние фондовых рынков и бирж не только Азии, но и Америки и Европы, где падения котировок акций не было таким обвальным. По экспертным оценкам, в тот день только за одну торговую сессию падения фондовых индексов обошлось инвесторам в сумму, которая превышает 1 трлн долл., в т.ч. близко 600 млрд долл. - в США, 140 млрд долл. - в Китае.  

Следует отметить, что на мировых рынках недвижимости вообще наблюдается существенный излишек денег и на каждые $5, которые инвесторы готовы инвестировать в эту сферу, приходится только $1 готового продукта. Такую оценку дал главный исполнительный директор европейского подразделения привлечения инвестиций компании Jones Lang LaSalle Тоне Хоррелл на медиа-бриффинге "Глобальные риски и прибыльность инвестиций: рынки недвижимости завтрашнего дня" в ходе Международной выставки MIPIM, которая проходила в марте 2007 р в Каннах (Франция), то есть буквально через пару недель после Шанхайского финансового кризиса. Соответственно пресс-релизу Jones Lang LaSalle, специалисты компании ожидают дальнейшего активного развития инвестиционного рынка в 2007 году благодаря интересам инвесторов, которые сохраняются, к развитым рынкам и длящемуся росту рынков, которые развиваются и становятся все более прозрачными.

Характеризуя тенденции развития этих рынков, Т.Хоррелл отметил, что в Шанхае прибыльность вложений в недвижимость измеряется двузначными цифрами, а в Токио наблюдается значительный разброс ставок прибыльности - продолжается рост ставок аренды, тогда как Bank of Japan поддерживает низкие процентные ставки. За оценкой эксперта, во Франкфурт-на-Майне в 2008-2009 гг. можно ожидать дальнейшее снижение ставок прибыльности, в Париже в 2007 году ставки аренды в лучших домах вырастут минимум на 10%, так как частица свободных площадей - одна из наиболее низких в Европе, а спрос на офисные площади остается высоким. В Лондоне ставка прибыльности для инвесторов остается привлекательной благодаря значительному росту ставок аренды, однако дальнейшее их снижение являются маловероятным. В Стамбуле в результате ограниченного предложения домов класса “А”, сохраняется потенциал для строительства высококлассных объектов. По мнению Т.Хоррелла, ставки аренды в Мехико вырастут как минимум на 5% в год, а ставки минимальной прибыльности снизятся до 9%, так как рынок восстанавливается после периода избыточного предложения. В Сан-Пауло можно ожидать выход на рынок значительного числа новых проектов недвижимости. В Нью-Йорке положительная экономическая динамика создает условия для дальнейшего роста ставок аренды и  двузначных ставок прибыльности. В то же время эксперт отметил, что на рынке недвижимости Москвы сохраняется риск перенасыщенности рынка новыми проектами, которые можно ожидать и в Киеве с понижением ее стоимости. 

Через несколько недель после Шанхайского финансового кризиса на мировом финансовом рынке наметилась было определенная стабилизация. Но она не была продолжительной, и сейчас недооценивать дальнейшие угрозы, в том числе и для украинской экономики, не следует. Ведь в отличие от мирового финансового кризиса 1997-98 гг., то есть десятилетней давности, сегодня интегрированность отечественной экономики в мировой экономический процесс значительно выросла. Украина стоит на пороге вступления в ВТО, а с приватизацией и акционированием ее стратегических предприятий их акции увеличили свою роль и на мировом фондовом рынке. И соответственно, увеличилась и уязвимость хозяйства Украины от неурядиц глобализированной экономики, в которую оно все больше встраивается.

Несмотря на неоднозначность факторов, которые в “серый вторник” (так окрестили аналитики день 27 февраля 2007 г.) непосредственно вызвали биржевую панику, просматривается логическая связь между этими событиями и теми, что имели место накануне кризиса 1997-1998 гг. Напомним, и тогда, и сейчас кризис начался в Юго-Восточной Азии, а потом перекинулся на всю мировую экономику. И в первом, и во втором случае речь идет о странах, в которых в результате перегрева экономик и соответствующей миграции капитала уровень фондовых котировок превысил критически допустимые границы.

По большому счету, обвальное падение акций на китайском фондовом рынке не стало неожиданностью. Его прогнозировали еще в прошлом году, когда биржевой индекс вырос почти вдвое. Это означало, что всего лишь за 12 месяцев капитализация китайских компаний неестественным образом удвоилась. Эксперты прогнозировали, что в 2007 г. прибыль китайских компаний вырастет как минимум на 20%.

Интересна и официальная позиция правительства Китаю относительно политики сдерживания экономической экспансии, провозглашенная еще в 2005 г. В ней акценты переносились из количественных на качественные параметры роста. Однако экономика Китая сейчас настолько интегрирована в структуры мирового фондового рынка, который в принципиальных вещах уже не определяется Пекином, а подчиняется циклическим закономерностям глобальной миграции капитала, согласно которым последовательность фаз “расширение” - “разбухание” - "обвальное сжатие" есть неотвратимым.

9-10 лет, которые отдаляют нынешний Шанхайский финансовый кризис от мирового финансового кризиса 1997-98 г., отвечают признакам цикличности. Ведь мировому финансовому кризису 1997-98 гг. предшествовал финансовый кризис 1987-88 гг.  Тогда только за один день (19 октября 1987 г.) индекс Dow Jones упал на 22,6%.

Не следует радоваться потому, что интенсивность падения котировок в Китае не была продолжительной и уже на следующий день падение было прекращено. О полноценной стабилизации пока говорить рано. В таких потрясениях всегда наибольшую опасность представляют психологические факторы, которые развиваются стихийно и волнообразно. Кто при этом понесет наибольшие потери - инвесторы американского или европейского, или, возможно, азиатских рынков, и удастся ли мировой экономике в целому воздержаться от падения, сейчас спрогнозировать абсолютно точно невозможно. Но говорить об определенных опасностях имеет смысл.

Ведь так было и накануне кризиса 1997-98 г. Сначала финансовый кризис вспыхнул в Таиланде с девальвацией национальной валюты – тайского бата в июле 1997 г. Уже через две недели паника перекинулась на другие страны центральноазиатского региона и состоялось обвальное падение индонезийской рупии, малазийского рингита и филлипинского песо.

В августе курсы этих валют обесценились уже на 30-40%. В октябре кризисные процессы охватили Гонконг. В декабре признала неплатежеспособность Южная Корея.  Позднее через глубокое падение подверглись испытанию фондовые рынки Японии, Австралии, Новой Зеландии. В итоге - география кризиса охватила большинство стран АСЕАН. Тогда потери российской экономики, которая была официально провозглашена неплатежеспособной, оценивались в 100-120 млрд долл. Имеются в виду потери банков, обесценивания ценных бумаг и взносов населения. В Украине валютный курс гривны обесценился почти в три раза - с 1,8-1,9 грн./долл. в 1997 г. до 3,4-3,5 грн./долл. в 1998 г. и 5,4-5,5 грн./долл. - в 1999 г. Соответственно, в три раза обесценились финансовые и производственные активы украинской экономики (физических и юридических лиц) в долларовом эквиваленте. А это сильное падение. И хотя, в отличие от России, в Украине формально не была дефолта, ее экономика пострадала от этого кризиса очень сильно.

Еще в 2001 г. во время экономического кризиса США и вообще Западной цивилизации начала нового тысячелетия я описывал мировой финансовый кризис, что предшествовала ей в другом восточноазиатском ареале планеты: “Припоминается и 1998 год, когда углублялся и расползался по всем миру валютно-финансовый, а потом и общеэкономический кризис, начатый в Юго-Восточной Азии еще в середине 90-х годов ХХ столетия с девальвации китайского юаня в 1994 р. на 35 % и японской иены, курс которой с 1995 г. до середины 1997 г. упал на 50 %. Во второй половине 1997 г. валютно-финансовый кризис среди “юго-восточно-азиатских тигров”, которые в 70-80-е годы были лидерами мировой макроэкономической динамики, приобрел угрожающих размеров. В начале июля Центробанки Таиланда и Малайзии сделали объявления о введение плавающего курса национальных валют по отношению к доллару. 17 июля уже Центробанк Сингапура известил о девальвации сингапурского доллара, а 14 августа в “свободное плавание” отпустила свою рупию Индонезия. Уже в августе МВФ выделил Таиланду стабилизационный кредит в 16,7  млрд. долл., а в октябре согласовал пакет срочной помощи Индонезии на сумму 40 млрд. долл. Несмотря на это, на тот же октябрь курс индонезийской рупии упал на 45 %, тайского бата – на 34 %, малайзийского рингита – на 26 %.

Новая волна кризиса возникла после того как, международные спекулянты сделали острием своих атак валюту Гонконга и 20-23 октября гонконгский фондовый индекс Hang Seng понизился на 25 %. Следствием этого события стали резкие колебания фондовых индексов на американском, европейском, японском и, даже, российком рынках. Таким образом локальный юго-восточно-азиатский финансово-экономический кризис приобрел глобальный, в сущности, мировой масштаб. Уже в ноябре эпицентр кризиса сместился в Северную Корею, где курс местной валюты упал ниже психологически возможной границы – 1 тыс вон за 1 доллар, а в конце декабря была преодолена отметка в 2 тыс. вон. В этом же месяце МВФ согласовал с южнокорейским правительством пакет срочной помощи на 21 млрд. долларов. В начале января 1998 г. появились серьезные проблемы с проведением стабилизационных программ в Индонезии, где национальная валюта снова же моментально обесценилась почти на 50 %, а фондовый индекс упал на 12 %. В целом курс индонезийской рупии по отношению к американского доллару с 1 июля 1997 г. до 16 февраля 1998 г. снизился на 231 %, а падения курса акций составило почти 82 %. В конечном счете кризис в Индонезии приобрел системный характер, поскольку антиправительственные волнения, которые продолжались несколько месяцев, уже в мае привели к стычкам между студентами и подразделениями армии, следствиями которых стали даже человеческие жертвы. Имел место также межэтнический конфликт когда подвергались  репрессиям, даже со случаями убийства, собственников разнообразных магазинов, которыми в Индонезии были в основному этнические китайцы, которые вдобавок не исповедуют ислам, являющийся главной религией индонезийцев. Рупия, которая было стабилизировалась в апреле на пометке около 8 тыс. за 2 доллар США, упала в мае до 15 тысяч” [4]. 

Если экономические перспективы “юго-восточно-азиатских тигров”, даже тех, которые недавно пережили острые финансовые кризисы, сегодня не вызывают особого беспокойства, то этого нельзя сказать о наиболее развитой стране Дальневосточной Азии – Японии, которая остается второй в мире по уровню ВВП. Положение Японии уже в конце минувшего тысячелетия навевало страх. Газета “Wall street journal Europe” писала, что в 1999 году в Японии может произойти наитягчайший экономический кризис за период после Второй мировой войны. Сам МВФ неоднократно изменял свои экономические прогнозы относительно Японии. В мае 1998 года МВФ прогнозировал, что в этом году в Японии будет нулевой рост, но на самом деле состоялось падения ВВП на 2,8%. Тогда же МВФ прогнозировал, что в 1999 году Япония будет иметь прирост ВВП в 1,3%, а позднее предусматривал его снижение на 1,4%. Абсолютная рецессия хозяйства Японии отрицательно отразилась на экономической ситуации в мире как прямо, поскольку Япония есть одной из наибольших по экономической мощности государств мира, так и опосредованно, потому, что ее действия ограничивали экономическое возрастание торговых партнеров в Юго-Восточной Азии. По данным МВФ, государственный долг Японии к тому времени составлял 130% ВВП. В то же время, по подсчетам Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), общая сумма пенсионных обязательств Японии превышала 107% ВВП. Общая задолженность Японии на 1999 год была наибольшей государственной задолженностью в мире, хотя японская экономика по своим масштабам составляет лишь треть экономики США или Єврозони. Японии давно могло бы помочь глубокое дерегулирование экономики, нацеленное на создание новых рабочих мест, но недееспособная политическая система была неспособна на такие изменения. Центральный банк Японии также мог бы сыграть конструктивную роль в случае увеличения печати иен для скупки акций и долларов с целью улучшения экономического состояния, но только недавно стал повышать учетную ставку по иене, которая немного приобрела вес в последнее время относительно доллара США, который падает и относительно других ведущих валют.

Ожидания выхода из подобной ситуации были такими, что в начале 1999 года фондовые биржи Индонезии, Таиланда и Гонконга входили в число тех, что обеспечивали наилучшие показатели в мире. Но вопрос состоял в том, состоялся ли бы экономический подъем в Юго-Восточной Азии. Улучшение положения с дефицитом платежного баланса в странах этого региона в значительной мере было связано с большими расходами за счет государственного бюджета, в том числе с затратами на спасение банков, а также с кредитами от иностранных финансовых учреждений. Два наибольшего экономического государства Азии – Япония и Китай – были, в сущности, тогда не в состоянии возглавить экономический подъем всего макрорегиона. Но по прогнозам Юго-Восточная Азия (ЮВА) должна была выйти из кризиса более энергичной в экономическом отношении, что вместо Японии вместе с Китаем сделала Индия. Если в предыдущие десятилетия стеднегодовые темпы экономического роста в ее странах с рынками, которые формируются, составляли 7-9% в год, то сейчас Индия и Китай имееют 9-11% в год. В действительности в начале тысячелетия ситуация улучшилась не только в странах ЮВА, но и в странах СНГ, в т.ч. в Украине и России.

Уже в первой половине 1998 г. было очевидно, что глобальная финансово-экономическая 1997 г. затронет в 1998 году и Украину, и Россию, и другие страны СНГ. И ждать пришлось недолго. В августе 1998 г. дефолт в России повлиял на страны СНГ, в том числе на Украину (как указывалось выше, курс гривны в отношении к доллару упал здесь в три раза), но имел здесь, как и в РФ, не только отрицательные, а и положительные следствия. Основной из них – это резкое уменьшение импорта товаров, связанное с падением курса национальной валюты и, как следствие, активизация деятельности национального товаропроизводителя и экономический рост, сначала, в 1999 г. - в России, а в 2000 г. – в Украине. Как говорят: “Не было бы счастья да несчастье помогло”. Темп прироста ВВП Украины в 2000 г. превзошел 6%, а в следующему 2001 г. – даже 9%.

Эти положительные для украинской экономики события происходили на фоне рецессии американской и европейской экономик, к которым как раз дополз в то время кризис середины 90-х годов, который начался тогда как финансовый в латиноамериканских и юго-восточно-азиатских странах.

По оценкам экспертов, продолжительность и глубина нынешнего финансового кризиса в значительной мере будет определяться состоянием доллара и американской экономики в целом, которое сегодня ухудшается, ее способностью противостоять глобальным вызовам, в том числе и тем, что связаны с углублением политического противостояния на Ближнем Востоке. Важным фактором станет и взвешенность экономической политики самой американской власти.

Однако в том, что экономика США может оказаться наиболее чувствительной, мало кто из серьезных аналитиков сегодня сомневается, что подтверждает и обнародованная недавно позиция бывшего председателя ФРС США – очень авторитетного в финансовом мире Алана Гринспена. Хотелось бы, чтобы эти предостережения оказались преувеличенными. И главный руководитель Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) призвал финансовое сообщество не преувеличивать опасности. “Такие вещи случаются время от времени”, - считает президент ЕБРР Жан Лемьер. Но подобные аргументы высказывались и в 1997 г. руководителями МВФ. Тогда они сыграли деструктивную роль. Правительство же Украины и НБУ должны уделить большое внимание событиям, которые происходят сегодня на мировом финансовом рынке. Ведь в данное время уровень нашей интеграции в мировой финансовый рынок существенным образом выше, чем в 1997-98 гг. 

Учитывая, что общеэкономическому кризису согласно теории Туган-Барановского предшествует финансовый и в последние 30 лет ХХ ст. между ними наблюдался приблизительно трехлетний интервал (после финансового кризиса 1970-71 гг. состоялась рецессия 1973-74 гг., кризиса 1980-81 гг. – рецессия 1982 г., кризиса 1987-88 гг. – рецессия 1990-91 гг., кризиса 1997-98 гг. – рецессия 2000-01 гг.). Этот период как раз отвечает краткосрочным финансово-экономическим циклам Китчина и согласно выявленной закономерности следует ожидать рецессию мировой экономики в 2010-11 гг. Но в соответствии с четвертой эмпирической правильностью Кондратьева она не должна быть такой заметной, как кризисы последних 30-ти лет минувшего столетия, которые состоялись на понижаемой К-волне. Ведь, как бы там не было, мировая экономика уже вступила в пятую К-волну сначала с медленным неустановившимся подъемом, который во 2-м цикле Жюгляра 5-ой К-волны на основе новой технологической парадигмы перейдет к ускоренному возрастанию, как это было в 50-60-е годы ХХ столетия.

Таким образом, очередной после Великой депрессии 30-х годов системный кризис давно ожидался в начале 90-х годов. И он пришел в полном соответствии с циклами, установленными по результатам эконометрических исследований последователей Кондратьева, переместившись с помощью рычагов влияния МВФ из развитых государств к странам, которые развиваются, в группу которых в кризисные 90-е годы переместились и страны СНГ. А на рубеже тысячелетий и в начале ХХІ ст. волна этого кризиса приплыла к наиболее развитым странам мира – США, Германии, Франции и Японии, в которой абсолютная рецессия производства наблюдалась еще в последние годы минувшего столетия. В США, в точном соответствии с теорией Туган-Барановского, сначала состоялся обвал Нью-Йоркской биржи в 2000 г., а за финансовым кризисом следующего 2001 года усилился и общеэкономический кризис, достигши границы даже абсолютной рецессии квартальных оценок, в особенности после событий 11 сентября 2001 г. В целому же за 2001 г. наблюдалась стагнация американской экономики на уровне меньше 1% прироста ВВП США.

И только с началом перманентных войн США с НАТО в Афганистане и Ираке состоялось некоторое ее оживления в 2002 г., а в 2003-2004 г. даже возрастание на уровне 3,1-3,5% прироста ВВП. Ведь активизация производства продукции ВПК через межотраслевые связи оживило и экономику всей страны, которая служит типичным примером использования внеэкономического рычага для активизации производства в США. Учитывая тесную взаимосвязь американской экономики с японской, последняя тоже выросла в 2003 г. на 2,3%, что есть наилучшим показателем для нее за последние 10 лет. Немецкое и французское хозяйства в первые четыре года нового тысячелетия находились возле отметки нулевого роста их ВВП (в 2003 г. в Франции плюс 0,2%, а в Германии даже минус 0,1%, а в последний квартал 2004 г. даже минус 0,2%, то есть абсолютная рецессия немецкой экономики). В ІV квартале 2004 г. вся  экономика Еврозоны дала только 0,2% прироста ее общего ВВП, но в начале 2005 г. появились первые признаки оживления, а в 2006 г. темпы ее прироста достигли своего исторического максимума 2,6% за годы ХХІ ст. Возможно, с этого расту и началась новая пятая К-волна мировой экономики и рост в ней был бы устойчивым, если бы оказались устоичивыми достигнутые темпы роста ВВП США и Японии (вместе они составляют больее трети мирового валового продукта), в которых в 2006-2007 гг. снова наблюдается ухудшение экономической динамики. Прогнозируется ее ухудшения в 2007 г. и в странах ЕС, и вообще в мировой экономике. И наверное для улучшения этой динамики снова заговорили о возможности очередной войны - в Иране, поскольку предыдущие войны уже не дают необходимого положительного  эффекта для экономического развития.

Хотя европейская экономика минувшего года находилась на пути оздоровления и с возрастанием ВВП ЕС повышалась и учетная ставка Европейского центрального банка (ЕЦБ), который обслуживает только страны Еврозоны (в то же время в Федеральной резервной системе (ФРС) США уже прекратилось повышение ее учетной ставки и являются прогнозы даже на ее понижение), согласно данных, представленных 14 марта текущего года статистическим агентством Евросоюза Eurostat, в текущем 2007 г. индекс промышленного производства 13 государств Еврозоны (1 января 2007 г. к ней присоединилась Словения),  скорректированный с учетом сезонных колебаний, снизился на 0,2% в сравнении с декабрем 2006 г. При этом объемы производства промежуточных товаров уменьшились на 0,4%, а товаров продолжительного пользования – на 1,5%. Производство товаров кратковременного пользования практически не изменилось. Относительно января 2006 года промышленное производство в Еврозоне увеличилось в текущем 2007 г. на 3,7%. На 5,9% увеличилось производство промежуточных товаров. А объемы производства товаров продолжительного и кратковременного пользования поднялись на 3,8% и 3,4% соответственно. Напомним, что в декабре, по уточненным данным, промышленное производство в Ерозоне увеличилось на 1,2% относительно ноября, и на 4,4% - в сравнении с декабрем 2005 года.

В то же время рост американской экономики замедлился в некоторых частях страны на протяжении последнего месяца, а часть компаний наняла меньше работников, чем ожидалось. Об этом говорится в регулярном отчете ФРС США “Бежевая книга”, который вышел 7 марта 2007 г. В отчете говорится, что, несмотря на стабилизацию в жилом секторе и отсутствие дополнительных угроз инфляции, рост производства в некоторых регионах замедлился. Кроме того, согласно данным агентства ADP, за рассмотренный период американскими компаниями было создано только 57 тыс. рабочих мест, в то время как аналитики, опрошенные агентством Reuters, ожидали, что значения показателя составит 100 тыс. рабочих мест. Таким образом, план преодоления безработица в американской экономике не выполнен почти на половину.

Учитывая, что ВВП США составляет больше четверти мирового валового продукта, а доллар США стал крайне нестабильным, все это таит угрозы для большинства стран мира, в т.ч. и для Украины, валютный запас которой накоплен почти полностью в долларах США, а экономика есть крайне открытой, а с вступлением к СОТ станет еще более открытой. Поэтому НБУ необходимо срочно заняться переводом части валютного запаса в более надежную валюту – евро. А Украине в целом при вступлении к СОТ принять ряд предостережений, в особенности относительно дальнейшего разрушения аграрного сектора экономики, который и так приходит в упадок. Ведь имея наилучшие в мире черноземы, Украина очень слабо использует это естественное преимущество. И это касается не только зерновых, которые аграриям не дали этого года выгодно продать.

Ведь и столица Украины – Киев  имел в конце ХІХ - в начале ХХ ст. второе свое возрождение на деньги, заработанные украинскими сахарозаводчиками. Именно спонсоры украинского модерна – брать Терещенки и прочие перед первой мировой войной обеспечили культурный ренессанс неповторимой архитектуры и музеев Киева. А сегодня сахарная отрасль украинской экономики тоже в упадке, хотя деньги в стране есть от отраслей, которые уничтожают природу Украины в восточных ее регионах, то есть от металлургии и химии. Но “новым Городецким” не предлагается создания новых архитектурних памятников даже в Киеве, где деньги безумно вкладываются именно в недвижимость, но совсем не такую, что украшает наш город. Строительный монстр в Мариинском парке стал визуальным символом “эпохи антиукраинского постмодерна” в самом центре столицы Украины.

 

 

1.     Кастельс М. Информационная эпоха: Экономика, общество и культура. – Г.: ГУ ВШЭ, 2000. – С. 105.

2.     Кейнс Дж.М. Общая теория занятости, процента и денег. // Кейнс Дж.М. Избранные произведения. – Г.: Экономика, 1993. – C. 224-518; Антология экономической мысли. В 2-х томах. – Г., 1992, Т. 2. – С. 137-432.

3.     Кондратьев Н.Д. Большие циклы конъюнктуры. // Вопросы конъюнктуры. - 1925. - Выпуск 1. - Т. I. - С. 28-79.;  2-е изд.: Кондратьев Н.Д. Избранные сочинения. – Г.: Экономика, 1993. – С. 24-83; Большие циклы экономической конъюнктуры. Приклад в Институте экономики 6 февраля 1926 г. // Кондратьев Н.Д. Проблемы экономической динамики. – Г.: Экономика, 1989. – С. 172 - 226.

4.     Кузьменко В.П. Фінансові кризи як складові економічного циклу та структурно-інвестиційна політика їх подолання. //  Глобалізація інвестиційних процесів та фінансова безпека України: Мат. Міжнародної науково-практичної конференції, Київ, 27 червня 2001 р. – К.: РНБО України, Міжвідомча комісія з питань фінансової безпеки., 2002. – С. 85-100.

5.    Мизес Л. Либерализм в классической традиции. – Г.: Социум-Экономика, 2001. – 239 с. 

6.     Мизес Л. Человеческая деятельность (праксиология): трактат по экономической теории. – Челябинск: Социум, 2005. – 878 с.

7.     Скоузен М. Кто предсказал крах 1929 года? // Бум, крах и будущее: Анализ австрийской школы. – Г.: ООО “Социум”, 2002. – С. 172-215.

8.     Туган-Барановский М.И. Промышленные кризисы в современной Англии, их причины и ближайшие влияния на народную жизнь. – Спб., 1894.; Туган-Барановский М.И. Промышленные кризисы. Очерк из социальной истории Англии. – 2-е совершенно переработанное издание. - Спб., 1900. – переиздание: Киев: Научная мысль, 2004. – 367 с.

9.     Турчин В.Ф. Тоталитаризм. Главы из книги “Инерция страха” // Погружение в трясину: Анатомия застоя. – Г.: Прогресс, 1991. – С. 575 – 576.

10. Хансен Э. Экономические циклы и национальный доход. // Харрод Р., Хансен Э. Классики кейнсианства. В двух томах. – Г.: Экономика, 1997. – Т.1. – С. 195-415; Т. 2. – 431 с.

11. Шумпетер Й.А. Теория экономического развития. Г.: Прогресс, 1982. – 455 c.

12.  Эклунд К. Эффективная экономика – шведская модель. – Г., 1991. – С. 122-123.

13.  Juglar C. Des crises commerciales et de leur retour periodique en France, en Angleterre et aux Etats-Unis. P., 1862.

14.  Kitchin J. Cycles and Trends in Economic Factors. // Review of Economic Statistics. Jannuary. 1923. Preliminary. Vol. V. P. 10-16; Crum W.l. Cycles of rate on Commercial Paper. // Review of Economic Statistics. Jannuary. 1923. Vol. V.  

15.  Scumpeter J. Business Cycles: A Theoretical, Historical and Statistical Analysis of the Capitalist Process. – N.Y.-L., 1939.

 

Posted on the website: 2007-03-26

Comments on this article:

Дата: 2009-05-15     Коментарий добавил(а): Кристинка

Экономический либирализм 20 столетия

Дата: 2009-03-24     Коментарий добавил(а): ИЭЭ

Прошло два года с момента публикации статьи на сайте ИЭЭ. За это время, согласно рейтингу посещаемости сайта, она заняла первое место по популярности.
Поздравления автору!

Дата: 2008-11-25     Коментарий добавил(а): гость

Эта статья не утратит своей актуальности по крайней мере до начала третьей мировой войны.Супер!

Дата: 2008-10-19     Коментарий добавил(а): я

я

Дата: 2008-03-13     Коментарий добавил(а): __

Думаю, что ты, Игорь, точно подметил возможности науки политэкономии, работающей на "хозяина", как правило,на диктатора. А вот присмотрись, пожалуйста, к макроэкономике, которая в отличие от политэкономии больше опирается на естественные, прирордные процессы самоорганизации экономики. Хотя там тоже рассматриваются инструменты, но управление ими в одиночку уже невозможно. Согласен, дай в руки отдельным "умельцам" все что угодно - все превратят в диктаторсие инструменты. Но в таком случае мы опять придем к политэкономии.

Дата: 2008-02-16     Коментарий добавил(а): bob

просто супер, прочитал с огромным наслаждением!!! Игорь ты лучший!

Дата: 2008-01-17     Коментарий добавил(а): Кристина

.

Дата: 2008-01-17     Коментарий добавил(а): Кристина

.

Дата: 2007-12-18     Коментарий добавил(а): Ігор

Світ розвиветься не за економічними законами а за інтересом певних осіб що економіку розглядають як ринок чистого споживання
Сама економіка як наука більш обслуговує ніж вказує
Ця наука є вершиною Суспільного айсбергу в діяльності а місце та повноважень занадто мало
пишіть на E-mail:gi-aa@ukr.net
З повагою Ігор

Add new comment!

* – The Fields are obligatory for filling!

Your name *:
Your e-mail address:
Your message *:
Enter the number *: