*Истинные правители России*

*/Могучий чиновничий аппарат ставит крест на любых благих начинаниях /

Некоторая снисходительность ощущается в отношении к президенту: много
предлагает, да мало что становится реальностью. Важные для страны идеи
повисают в воздухе. Причина? Аппарат слабый…

*Не надо обижать аппарат. Аппарат работает исправно. Выразил московский
мэр неудовольствие ларьками возле метро — и его указание исполнили
мгновенно. Не размышляя бросились сносить все что можно, лишь бы
поскорее отрапортовать об исполнении. Пришлось мэрии придерживать самых
рьяных.*

*“Стремление нижестоящих чиновников выслужиться перед вышестоящими, —
пишет известный ученый-экономист, — породило такое характерное для
административно-командной системы явление, как перегибы. При этом всегда
легче перегнуть палку, чем недогнуть. Существует объективная тенденция к
росту перегибов на каждом более низком уровне пирамиды власти.
Нарастание перегибов доводит до абсурда любые предложенные наверху меры”.*

*А я вспомнил, как снимал фильм в Сеуле, столице Южной Кореи. В
шестидесятые годы в районе Чонгичён протекающую по Сеулу реку, как у нас
Неглинку, упрятали под землю и проложили шоссе, чтобы справиться с
пробками. Теперь от шоссе отказались, и реку вернули горожанам.*

*Соображения экологии, возвращение исторического облика города важнее.
Но вдоль шоссе выстроились сотни ларьков и магазинчиков, которые
пришлось убрать. И вот что меня поразило: прежде чем перестроить район,
городская власть провела четыре тысячи (!) совещаний с торговцами,
которых эта перестройка задела. Договаривались с каждым владельцем,
чтобы ничьи интересы не ущемить. Владельцы магазинчиков, которым
пришлось перебраться на новое место, получили от города помощь…*

*Наш аппарат — это асфальтовый каток, работающий по своим правилам. Если
их понять, то можно понять, на что способен аппарат.*

*Правило первое.*

*Реализуются только те распоряжения, за неисполнение которых начальник
накажет. Это пошло со сталинских времен. Почему-то считается, что при
вожде государственный механизм работал как часы. Часто говорят: вот
когда был Сталин… В реальности задания вождя исполнялись, только если
Сталин давал их кому-то лично и существовала опасность, что он может
поинтересоваться результатом. Все остальные идеи и указания повисали в
воздухе. Самое невинное поручение норовили спихнуть на кого-то другого.
Плюс полное отсутствие инициативы: ничего не решать без товарища Сталина!*

*Правило второе.*

*Гигантский бюрократический механизм совершает множество ненужных
оборотов, бумаги движутся в аппарате с черепашьей скоростью, ходят от
одного чиновника к другому. Потому даже хозяин страны не знает, что
именно произойдет с его поручением: когда оно дойдет до исполнителя и
будет ли выполнено. Огромное количество документов движется по
иерархической лестнице не потому, что это необходимо, а потому, что
чиновник, который мог бы принять решение сам, не желает брать на себя
ответственность и переправляет документ вышестоящему начальнику. Система
родилась еще в сталинские времена, когда старались собрать побольше виз
на документе — труднее потом найти одного виноватого.*

*Правило третье.*

*Можно быть святее Папы Римского, нельзя быть менее ортодоксальным.*

*Мой отец в молодые годы был помощником одного из руководителей партии.
В должности кандидата в члены Политбюро и секретаря ЦК Петр Нилович
Демичев ведал вопросами идеологии. Благообразный, с пышной шевелюрой и в
модных очках, он не был злым или коварным человеком.*

*Он говорил ровно и спокойно, был мягок в общении с людьми, выступал без
бумажки. Он даже писал диссертацию по европейской философии XIX века в
Высшей партийной школе... Но окружающие быстро заметили, что обещания
Демичева не исполняются. Александр Твардовский ему в лицо обидно сказал:*

*— Я вам не верю. Вы говорите одно, а потом все получается по-другому.*

*Цензура не пропускала военные дневники Константина Симонова за честное
описание трагических событий сорок первого года. Демичев высказался за
публикацию дневника. Обрадованный Симонов пришел к завотделом культуры
ЦК Василию Шауро, который подчинялся Демичеву. Шауро недовольно покачал
головой:*

*— Да, Петр Нилович так сказал, но я лично считаю, что это было бы
необдуманным решением, надо посоветоваться, взвесить...*

*То есть держимордой можно быть большим, чем начальник! За это не накажут.*

*Шауро чувствовал, что Демичев либеральничает, а это опасно. Оказался
прав. И симоновские дневники не напечатали, и Демичева из секретарей ЦК
убрали, а Шауро сидел на своем посту до горбачевских времен...*

*И сегодня чиновник безошибочно выбирает формулу выживания — слово “нет”.*

*Люди гибнут на слове “да”, потому что потом могут призвать к
ответственности: зачем позволил? Будешь отвечать... Сказав “нет”, не
пропадешь, за излишнюю бдительность выволочки не устроят. Невозможно
добиться ясного и однозначного ответа, потому что в этом закрытом мирке
каждое слово и каждый шаг взвешиваются на аптекарских весах. Чиновник на
большой должности знает, что в предбаннике толкутся молодые и голодные
аппаратчики, которые мечтают занять его место за столом и принять
участие в дележе власти.*

*Правило четвертое.*

*Аппарат не всякому подчинится. Назначенный главой Правительства России
Сергей Вадимович Степашин старался честно исполнять свои обязанности и в
первые же дни вызвал симпатии в обществе. А президент Ельцин был им
недоволен:*

*— Нужно создать твердый центр власти, собрать вокруг себя политическую
элиту страны. Проявите решимость…*

*“Степашин слишком мягок, — говорится в последней книге Ельцина. — Я не
уверен в том, что он будет идти до конца, если потребуется, сможет
проявить ту огромную волю, огромную решительность, которая нужна в
политической борьбе...”*

*Вот это Ельцин хорошо понимал: властители такой страны, как наша,
делаются из куда более жесткого материала.*

*Степашин говорил:*

*— Я не Пиночет.*

*Вот поэтому с ним и расстались.*

*Аппаратчики сознают собственную значимость. Они скептически смотрят на
руководителей, не внушающих страха. Что хотят — исполняют, что им не
нравится — не делают. Аппарат способен легко повернуться против своих
создателей. При попытке его укротить тявкает и огрызается.*

*Правило пятое.*

*Нельзя нарушать два основных закона: аппарат, конечно, должен
смертельно бояться хозяина, но тот обязан что-то подбрасывать своим
людям. Власть, привилегии, возможность получать свой кусок бюджетного
пирога — в обмен на лояльность.*

*Почему, например, в нашей политической системе бесполезно добиваться
отмены спецсигналов на автотранспорте высших чиновников или отказа от
системы спецполиклиник и спецбольниц? Оттого, что без привилегий приход
на работу в аппарате представляется чиновнику бессмысленным.*

*Принадлежность к власти должна быть зримой и завидной, это крайне важно
для самоощущения чиновника.*

*Всевластие аппарата — не чисто российское явление. Американский
президент Джон Кеннеди, выслушав интересную идею, озабоченно говорил:*

*— Это отличная мысль. Нужно подумать, как нам получить согласие
аппарата на ее принятие.*

*Но в нашей ситуации готовность аппарата помогать хозяину мало что
решает. Существующая система управления позволяет кого угодно закатать в
асфальт и что угодно снести. Но она не предназначена для того, чтобы
взращивать и поощрять, создавать условия для развития и модернизации. И
это ставит крест на благих начинаниях.*

*На работу в аппарат приходят не разрешать, а запрещать. Когда президент
с высокой трибуны провозглашает одну из своих либеральных идей, сидящие
в зале думают: это же он не всерьез, это предназначено для иностранцев
или для журналистов…*

*Аплодируют, преданно смотрят ему в глаза, но делать ничего не собираются.*

* материал: Леонид Млечин

Опубліковано на сайті: 2010-11-27