Львы Толстые инновационного развития

Владимир Громковский.

В самом конце декабря на сайте Минэкономразвития появился проект Стратегии инновационного развития России до 2020 года (здесь далее Стратегия и Проект). Его суть — построение инновационной системы в экономике, отличающейся «заполярным» инвестиционным климатом, без глубокого — не только количественного, но и качественного — изменения общей обстановки. Чтобы облегчить свою задачу, разработчики вводят новое понятие «инновационного климата», необходимое, чтобы отличать условия, особо создаваемые для инновационных предприятий, от условий для всех прочих. Ошибочный, хотя и желаемый разработчиками Проекта вывод, который и позволяет сделать методологическая увертка с «инновационным» климатом, состоит в том, что развитие инновационной системы в неблагоприятной общеэкономической среде возможно — и возможно именно теми средствами, которые в Проекте описаны.

Понятие климата характеризует совокупность условий, определяющих благополучие и развитие биологических сообществ (биоценозов) определенной местности. Сочетание тепла, влажности и кислорода — основные свойства местности, определяющие природу, состав и способность к развитию ее биоценоза. Избыток полезной энергии, сверх уходящей на простое выживание, определяет его производительность и богатство. Количество денег, остающихся у предприятий, после всех вычетов, включая взятки и избыточные дивиденды жадным и/или осторожным акционерам, определяет способность экономики к инвестициям в развитие, в том числе инновации. Соответственно, «заполярный» инвестиционный климат — такой, в котором предприятия на круг не располагают средствами свыше потребностей выживания, а их «сообщества» крайне ранимы и, подобно заполярным биоценозам, восстанавливаются после повреждений с большим трудом.

Сравнение экономики с биоценозом дает наглядное представление о том, что развитие отдельного вида возможно только в гармонии со всеми прочими, а ускоренное и усиленное развитие отдельных видов возможно только за счет других. Но подрыв условий воспроизводства сообщества в целом приведет к его вырождению, от чего пострадает в итоге и сам «приоритетный» вид. Инновационные предприятия, искусственно поддерживаемые льготами ли, дополнительным ли финансированием из бюджета, или живущие в «теплице», подобной Сколкову, по прекращении поддержки неизбежно мутируют обратно в обычные для истощенной окружающей среды виды, нацеленные исключительно на выживание, если вообще не погибнут.

В Проекте не раз упоминаются и несколько раз бегло перечисляются, хотя и вне явной привязки к инвестиционному климату, «барьеры»: «техническое регулирование, таможенное и налоговое регулирование и т.д.», — препятствующие развитию как будто бы инновационных предприятий. На самом деле, именно «барьеры» разного рода являются главной отрицательной составной частью общего инвестиционного климата. Список этих «барьеров» один и тот же — и для инновационных, и для самых обычных предприятий. И это их, «барьеров», преодоление вовлекает предприятия в избыточные (транзакционные) издержки, поглощающие «энергию», которая могла бы быть направлена на развитие и инновации. Издержки, едва подъемные для обычного дела, и абсолютно неподъемные для дела инновационного.

В Заполярье, как известно, и крапива растет плохо. А растения с наиболее полезными свойствами и в теплых краях выращивают на грядках. Иными словами, особые меры поддержки инновационным предприятиям, несомненно, необходимы — и проводятся во всем мире, в самых экономически развитых странах. Однако крайне важно отличать эти особые меры по поддержке инновационного предпринимательства от обычных мер по преодолению общих неблагоприятных условий — а именно этого важнейшего различия в Проекте нет. Но если общая задача в явном виде не поставлена в более подходящих для нее документах, и тем более не решена на деле, это не основание замолчать ее, сделав вид, что меры по ее осуществлению имеют «инновационную» природу. Что инновационного, да даже и модернизационного, в замене изношенного оборудования новым? Это обычное дело и для феодализма, и для первобытного общества.

Не будь экономика полузадушена бюрократически-коррупционными удавками, стратегия инновационного развития могла бы состоять исключительно из мер по созданию и поддержке инкубаторов, технопарков, венчурных фондов и т.п. составляющих инновационной инфраструктуры. Однако все это усиленно пестуется не первый год, и не дало пока видимого эффекта. Не дало именно потому, что основная трудность лежит не на «надстроечном» инновационном, а более глубоком для экономики, всеобщем и сущностном уровне инвестиционного климата. Если данная, главная проблема, не будет решена, а собственно инновационные предприятия, учреждения и мероприятия будут насаждаться под административным напором и путем закачки очень значительных бюджетных средств, на какое-то время возникнет видимость существования инновационного сектора. (Могут случиться и прорывные открытия и разработки — отчего нет, они постоянно возникали и в СССР, хотя и не прививались к собственной экономике; во внедрении вся инновационная штука и состоит). Как возникает у задыхающегося от болезни легких ощущение облегчения дыхания при подаче ему кислорода из кислородной подушки. Но, как и у больного, возникнет только на время подачи административного и бюджетного «кислорода». Выражаясь языком политической экономии, совокупность инновационных учреждений и предприятий не сможет образовать системы, способной к расширенному воспроизводству на собственной основе — а именно такой системой являлась бы чаемая инновационная экономика. Не сможет именно потому, что «собственной основой» инновационного сектора, способной обеспечить его воспроизводство, является только и исключительно экономика в целом. Инновационной, не по виду, но по существу, может быть только вся экономика — и тогда на ее «древе» вырастают невиданные инновационные плоды. Государство может помогать ей, как акушерка роженице, прививать полезный привой на ее «ствол», как садовод-мичуринец, но не наделено даром постоянно и в нарастающем размере рождать жизнеспособные в отрыве от него самого инновационные предприятия.

Однако государство способно и обязано финансировать фундаментальную науку, а также естественнонаучное и инженерное образование. В Проекте об этом сказано много, но не вполне по существу (чего стоит уже высмеянная в СМИ идея создания путем образования к 2020 году «инновационного человека» — даже коммунисты своего «нового человека» не ожидали вывести так скоро). На самом деле прорыв возможен, только если финансирование науки и образования увеличить разом пятикратно – а Проект робко толкует о подтягивании их финансирования к доле в ВВП, существующей в Европах.

Задачей исключительно государства является и развитие оборонного промышленного сектора. Если вспомнить, что почти все прорывные инновации 20 и 21 века происходят из оборонных НИОКР (как и сама знаменитая Силиконовая долина), отсутствие подобного раздела в Проекте удивляет: оборонке уделена всего одна страница. Возможно, авторам из Минэкономразвития не с руки писать по вопросам Минпромторга — однако инновационное развитие не знает ведомственных границ: следовало создавать единый авторский коллектив или как-то иначе обходить затруднение. Но упустить из виду основной и по сию пору в мире источник инновационных идей и проектов? Точно ли разработчики проекта представляют себе, как работает «инновационная экономика» там, где она зародилась? Даже создав миллион инкубаторов, без яиц не получить ни одного цыпленка. А инновационные «яйца» несет фундаментальная и прикладная наука. В прикладной части – в основном из сектора оборонных НИОКР.

Слышал от нескольких женщин, что Лев Толстой описал в «Войне и мире» роды так, как будто рожал сам. Что Проект писали люди с личным опытом инновационного предпринимательства и венчурного инвестирования, не похоже. Но и даром Толстого они, видимо, наделены не в полной мере. Сомнение вызывает и утверждение из эпиграфа, что «стратегия опирается на результаты всесторонней оценки инновационного потенциала». Не слышал ничего о проведении серьезных целенаправленных исследований, на которых было бы основана Стратегия. Видимое невооруженным глазом участника инновационного процесса умозрение, увы, преобладает над точным знанием и пониманием. Почему было не привлечь к делу хотя бы членов недавно созданного РВК Консультативного совета, отобранных путем опросов самой инновационной «общественности» из ее состава?

Но довольно критики. Главное — Проект вывешен на всеобщее обозрение. А это ли не приглашение общественности к подаче предложений? Совсем неплохая «инновация» Минэкономразвития. И если авторы Проекта окажутся более восприимчивыми к критике, чем имело быть при обсуждении закона о полиции, шансы получить работоспособный документ сохраняются. На что и будем уповать.

expert.ru

Опубліковано на сайті: 2011-01-26