Украина. Как загибалась сталь. Падение металлургии выбросило на улицу более 100 000 чел

Украинские металлурги закрывают еще вчера успешные предприятия и выгоняют на улицу и за рубеж десятки тысяч человек. Мировой кризис виновен лишь отчасти. Помогают ему собственники предприятий и устаревшие технологии, пишет журнал Корреспондент.

Рабочих Запорожского завода ферросплавов (ЗЗФ) на центральном входе встречают два взаимоисключающих плаката. Вверху – Желаем успехов в труде. Чуть ниже – Завод остановлен. Проходная закрыта. Дергать за дверную ручку бесполезно. На пропускном пункте ни души.

Попасть внутрь предприятия Корреспонденту помог Алексей Алексеенко, заместитель председателя правления ЗЗФ. Он и рассказал, что 1 декабря, после длительной борьбы с мировым кризисом и украинской властью, завод пришлось остановить. Из 31 сталеплавильной печи горит только одна, да и то не ради производства ферросплавов.

“Если мы сейчас, в морозы, остановимся, трубы перемерзнут, начнут лопаться, а замена коммуникаций – это по сути новое строительство завода”, – поясняет Алексеенко.

ЗЗФ не первое и не последнее предприятие горно-металлургического комплекса Украины, вешающее замок на дверь. Например, на 80-м году успешной жизни фактически свернул свою деятельность Запорожский алюминиевый комбинат (ЗАЛК).

“Мы закрывались не в течение недели, – уточняет глава местного профкома Сергей Рыбалко. – Мы закрывались четыре года”.

Потери тех, кто все еще работает, колоссальны. Объемы зарубежных продаж в сравнении с сытым 2007 годом сократились на четверть, цены сжались на треть. Есть минимум пять причин этого.

Во-первых, терпящие экономическое бедствие европейцы и азиаты – самые состоятельные клиенты украинцев – снизили объемы заказов. Во-вторых, мир переживает перепроизводство проката. Третья и четвертая причины застоя – низкое качество отечественной стали и необычайно высокая ее себестоимость. Пятая причина заплаканных глаз сталеваров – необходимость покупать самую дорогую в мире электроэнергию и уголь у монополиста, компании бизнесменов Рината Ахметова и Вадима Новинского.

В результате всех перипетий из национальной металлургии произошел массовый исход. За четыре года кризиса отрасль потеряла 136 тыс. рабочих мест. Уволенные сотрудники пошли искать счастье на биржу труда. Некоторым посчастливилось остаться в профессии, но для этого пришлось покинуть страну.

“Это явление стало массовым, – говорит Валерий Седов, председатель запорожского обкома Профсоюза металлургов и горняков Украины. – Когда алюминиевый комбинат закрывался, [рабочим] предлагали заключать контракты и уезжать на Урал, в Казахстан, в Африку”.

Мы их теряем

Изо рта Алексеенко валит густой пар. Из-за крепкого мороза он и минуты не может простоять на месте, поэтому все время просит Корреспондент двигаться побыстрее. Никаких возражений зампредправления ЗЗФ не встречает, так как в плавильных цехах действительно стоит жуткий холод, совершенно не свойственный помещению, где еще совсем недавно пылали печи. Теперь они все задуты.

Одна из причин этой вечной мерзлоты объясняется объявлением, которое вывешено внутри обледенелого цеха: Печь отключена <…> по отсутствию сбыта.

По причине плохой рыночной конъюнктуры сокращают свою деятельность и другие гиганты отрасли. В Луганске намертво встал Стахановский ферросплавный. Безрадостно и в Мариуполе.

Энвер Цкитишвили, гендиректор Азовстали, в интервью местной газете Приазовский рабочий заметил: “Этот рынок [мировой рынок металлопроката] обвалился окончательно. Исчезли заказы”.

Запорожский комбинат Днепроспецсталь также выбросил белый флаг, признав, что спрос на его продукцию сдулся.

Если в 2008 году объем всей украинской выплавки достиг рекордных 42,8 млн т, то в нынешнем – всего 32,6 млн т. Потеря отрасли за четыре года – свыше 10 млн т. Это равняется одновременному исчезновению в Украине трех гигантов – криворожского АрселорМиттала, Алчевского меткомбината и Запорожстали, вместе взятых.

Александр Крайников, доктор физико-математических наук, начальник аналитического отдела госпредприятия Укрпромвнешэкспертиза, предлагает Корреспонденту включить калькулятор и подсчитать размах финансовых потерь некогда самой денежной отрасли Украины.

В сладком для сталеваров 2007 году за рубеж было продано 28,4 млн т металлопродукции по средней цене $ 750 за 1 т. В нынешнем году промышленность сползла к 22,6 млн т. При этом цена за 1 т металла скатилась к средней отметке $ 550. Экспортные потери меткомбинатов – $ 9 млрд в год. Эта сумма равна размеру внешнего госдолга Украины, который стране следует заплатить в 2013-м.

Справедливости ради стоит сказать, что тотальное сворачивание металлургических производств происходит по всему миру. Британский АрселорМиттал пакует чемоданы во Франции и Люксембурге, российская сталеварная группа Мечел полностью продала свои активы в Болгарии.

Павел Перконос, замначальника аналитического отдела, директор по развитию проекта Дельфика, объясняет массовую распродажу тем, что с 2009 года обострилась проблема мирового перепроизводства. Четверть металлургических мощностей планеты простаивает. Однако ни у Перконоса, ни у его коллег язык не поворачивается во всех бедах винить исключительно мировой кризис. Главные причины национальной катастрофы – внутри Украины.

Большие иллюзии

Крайников вспоминает поучительную историю начала 2008-го. Тогда Запорожсталь заказала его ведомству исследование перспектив развития профильного рынка. На финансовом горизонте не было ни облачка. Цены на сталь росли, продукция разлеталась во все концы планеты. Тем не менее эксперты Укрпромвнешэкспертизы написали в отчете, что этот мармелад вот-вот закончится.

“Потом я получил три письма от руководства предприятия: вы, ребята, молодцы, но мы в это не верим, наши специалисты говорят, что рост будет продолжаться, – рассказывает Крайников. – Мы ответили: невозможно, чтобы этот рост был постоянным. Они снова нам написали, но на это письмо уже не пришлось отвечать – в этот момент все рухнуло”.

Украинцы редко упускают возможность упустить возможность. Зарабатывая на экспорте свыше $ 20 млрд в год, собственники меткомбинатов не торопились заниматься технологическим переоснащением. Во всем мире, в частности в США, ежегодно в модернизацию и без того современных производств вкладывали в среднем $ 60 на каждую 1 т выплавленной стали. В Украине – до $ 15.

“Этого для поддержания штанов, может быть, и хватит, – подчеркивает Олег Гнитецкий, эксперт Укрпромвнешэкспертизы. – Но о каком-то продвижении вперед речь не идет”. Природу этого индустриального минимализма эксперт объясняет банальной жадностью. “Рос рынок, жалко было терять деньги. Это же надо было останавливаться и проводить реконструкцию, – разводит руками Гнитецкий. – А потом пришел кризис, и деньги растворились”.

Профсоюзный активист Седов вспоминает, что еще в 1999 году был принят закон, предоставивший металлургам все необходимые льготы в обмен на технологическую революцию. “Они все получили, а модернизация… – Седов делает паузу и потом дипломатично заканчивает мысль: – Я не скажу, что ее ноль, но очень низкий процент”.

В итоге немодернизированное оборудование как потребляло, так и потребляет рекордный объем энергоресурсов. Четверть объема стали выплавляют старым мартеновским способом, который весьма расточителен и сжирает огромный объем импортного топлива.

“Природный газ в доменном производстве используется только в двух странах – в России и Украине, – констатирует Перконос. – Больше нигде”.

Завышенную себестоимость производства металлургам обеспечивает не только его технологическая древность, но и рыночный феодализм. Практически вся сырьевая база, без которой никакой стали не сваришь, находится в руках одной компании, которую контролируют два бизнесмена – Ахметов и Новинский.

Железорудные ГОКи, шахты, добывающие коксующийся и энергетический уголь – это мощный рычаг по удушению любой конкуренции. По данным инвесткомпании Dragon Capital, компания ДТЭК (собственник – Ахметов) контролирует 66 % национальной добычи энергетического угля. Как результат, говорит Крайников, внутренние цены крайне перегреты.

“Украинский уголь незавидного качества, дороже, чем лучший мировой уголь”, – возмущен эксперт.

Когда Алексеенко слышит слово “уголь”, его рука тянется к телеграмме. Она датирована 19 ноября, адресована руководству ДТЭК и подписана министром энергетики и угольной промышленности Юрием Бойко. В ней большой чиновник пишет, что с ноября 2012 года сырье должно закупаться исключительно у ДТЭК или у госпредприятий, из-за того что последние сталкиваются со сложностями в реализации продукции. “А також припинити закупівлю вугілля з ресурсу не державних виробників”, – завершается это письмо.

“Вы понимаете, что происходит?” – возмущается Алексеенко. Теперь его завод не может закупать уголь у другого поставщика, с которым обычно имел дело.

ДТЭК не только угольный, но и электроэнергетический монополист, контролирующий большую часть отечественных облэнерго, он же является единственным экспортером добытого в стране тока. По данным Dragon Capital, компания контролирует 29% в электро- и 59% в теплоэнергетике.

За границу ДТЭК отправляет электроэнергию по установленным госценам – $ 60 за 1 кВт / ч, дороже никто не купит. Но внутри страны минимальная стоимость 1 кВт / ч – $ 93, и дешевле в Украине купить не у кого. Ферросплавные предприятия – одни из крупнейших потребителей облэнерго. У них нет выбора – плати или умирай.

Алексеенко включает калькулятор и принимается считать, какую фору облэнерго дало его зарубежным конкурентам. После простых умножений выходит, что при равных составляющих стоимость электроэнергии в каждой 1 т импортных ферросплавов – $ 250, а украинских – $ 391. “Ну как передавить разницу в $ 150?” – спрашивает топ-менеджер.

С этими цифрами руководители Запорожского и Стахановского ферросплавных оббежали все властные кабинеты. Безрезультатно. Корреспондент спросил у ДТЭК: “Разве не в ваших экономических интересах снизить тарифы до приемлемых, чтобы сохранить крупное производство и крупного клиента? Почему закупка угля должна производиться только у вас или у госкомпаний?”. После трех дней мучений в ДТЭК ответили, что воздержатся от комментариев.

Сокращенные штаты Украины

Алексеенко проводит для Корреспондента экскурсию по цеху, где производился высокотехнологичный металлический марганец. Он рассказывает, что еще год назад здесь работали более 450 профессионалов своего дела. Теперь тут бродят три охранника, сторожат немецкое и шведское оборудование, в которое собственники вложили $ 100 млн.

Все печи и пульты управления наглухо заварены – как в этом, так и в соседних цехах. Около 1,5 тыс. человек потеряли довольно хорошо оплачиваемую работу. Еще в ноябре среднее жалованье по заводу составляло 4,2 тыс. грн. Но не одним ЗЗФ сыт нынешний кризис. Только в Запорожской области из металлургии выброшены 15 тыс. рабочих.

“Это уже революционная ситуация, – констатирует Седов. – У них же есть семьи, а значит, пострадали 50-60 тыс. человек”.

Рыбалко рассказывает Корреспонденту о сотнях поломанных судеб работников ЗАЛКа. Сегодня здесь трудятся 270 человек. В лучшие времена их было более 6 тыс. Недавно бывший бригадир анодчиков (специалист по производству алюминия), человек с высшим образованием, а ныне – охранник запорожского стриптиз-бара пожаловал к Рыбалко.

“Он ко мне пришел и говорит: “Сергей Александрович, можно, я возьму у вас кубок, который я выиграл на спартакиаде [по армрестлингу]?”. – “Лешенька, а зачем он тебе?” – спрашиваю его. – “А я поставлю его в стриптиз-баре, пусть знают, кто их охраняет”, – Рыбалко делает паузу. – Вы смеетесь? А мне плакать хочется”.

И все же многим специалистам после тотального сокращения на украинских предприятиях повезло сохранить себя в любимой профессии. Правда, для этого пришлось покинуть страну. Бывший начальник отдела на ЗАЛКе возглавляет теперь алюминиевый завод в Нигерии, с ним туда переехали пять его коллег. Еще один вчерашний залковец сегодня замдиректора по производству в Гвинее.

Урал, Красноярск, Иркутск, Казахстан – Рыбалко не может остановиться, перечисляя географию бегства высококвалифицированных коллег. Он недоумевает: если во всех бедах металлургов виноват мировой кризис, то почему в Африке, России и Казахстане работа есть, а в Украине ее нет?

Корреспондент поочередно спросил у трех своих собеседников: “Есть ли у вас основания полагать, что успешные предприятия ведутся к банкротству искусственно, чтобы быть недорого купленными структурами, близкими к власти?”.

Алексеенко, Рыбалко и Крайников отреагировали на вопрос одинаково – предусмотрительно покосились на диктофон. Но ответили все по-разному.

Первый сказал: “Не исключаю”. Второй запротестовал: “Я в политику не вмешиваюсь”. Третий целомудренно ответил: “А зачем?”.

“Рано или поздно вы столкнетесь с тем, что вам уже некого будет поглощать, вы будете вынуждены соревноваться с акулами капитализма и вы же проиграете [из-за технологической отсталости], – резюмирует Крайников. – Мы же видим, что украинский экспорт сокращается”.

Игра цифр

1т стали, произведенная в Украине, требует энергозатрат в 2,2 раза больше, чем в России, в 4,8 раза больше, чем в Польше, в 9 и 12 раз больше, чем в Турции и США соответственно.

80% металлопродукции Украины идет на экспорт и лишь 20% – на внутреннее потребление. По данным Укрпромвнешэкспертизы, это необычайно уязвимая пропорция. Идеальная – 40% экспорт, 60% внутренний рынок. Такой баланс удерживает, например, Россия.

2008 год – горно-металлургический комплекс на пике своих возможностей принес Украине 40% валютных поступлений и 20% ВВП.

Александр Пасховер

Опубліковано на сайті: 2013-01-09