Миллиард тонн продуктов на свалку. Почему человечеству пора готовиться меньше есть

Алексей Кущ

финансовый аналитик, экономический эксперт

Аппетит плохой на 17%

Мир голодает и одновременно выбрасывает еду. По данным Всемирной продовольственной программы при ООН (ФАО), в среднем каждым жителем планеты выбрасывается 74 кг еды в год. Украина здесь почти в медиане "лишних продуктов" – 76 кг на одного человека. Для сравнения: в Беларуси – 68 кг, в Чехии – 70 кг, Венгрии – 94 кг, Польше – 56 кг, РФ – 33 кг. По макрорегионам: в Европе данный показатель колеблется в диапазоне от 74 до 94 кг, в Азии – от 64 до 110 кг, в Латинской и Северной Америке – 69 кг.

Как видим, любая попытка выявить здесь некую закономерность не приведет к адекватному результату: есть развитые страны, где рачительно относятся к запасам продовольствия, а есть – где наоборот.

Впрочем, это статистика лишь по домохозяйствам, а если учесть ритейл и сектор продуктового сервиса – то в расчете на человека в мире выбрасывается продуктов почти вдвое больше – 121 кг.

В целом, по самым свежим оценкам ООН, основанным на данных за 2019 г., на планете выбрасывается 931 млн т, или 17% от общего количества продуктов питания, доступных потребителям — по весу этого хватит, чтобы полностью заполнить 23 млн фур грузоподъемностью 40 т.

Если взять за основу стоимость одного килограмма еды на уровне условного $  1, то выходит, что среднестатистический украинец (берем сектор домохозяйств) выбрасывает в мусор ежегодно продуктов на сумму порядка $  70. В масштабах страны речь идет примерно о $  3 млрд в год, что сопоставимо с нынешней программой сотрудничества с Международным валютным фондом. Получается, ежегодно мы отправляем на свалку два кредитных транша МВФ… А если посмотреть в целом по миру, то ситуация выглядит ошеломляюще. Еще в 2019-м были опубликованы данные ООН, согласно которым ежегодно выбрасывается продуктов питания на сумму около триллиона долларов. Это примерно как шесть экономик, тождественных украинской. Кстати, обратный счет наших потерь дает примерно тот же результат: если из триллиона долларов глобальных трат вычесть удельный вес Украины (по доле ВВП), получим те же $  3 млрд выброшенной еды в год.

Суметь есть одной палочкой

Проблема стала слишком масштабной, чтобы ее можно было не замечать. И в Китае – заметили. В апреле на заседании Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей приняли закон против пищевого расточительства. Правительство и местные органы власти получат возможность внедрять штрафы за «ресторанные объедки», когда посетители заказывают чрезмерное количество блюд, которые не доедают. Правда, еще придется определить, что такое «пищевые отходы» и относится ли к ним еда, забираемая клиентами из ресторанов. Кроме того, особое внимание уделяется банкетам чиновников – их ожидает эра умеренности в публичной еде. Похожие казусы регулирования наблюдаются и в Узбекистане, где высшие власти пытаются на законодательном уровне ограничить количество гостей на местных свадьбах, которые для узбеков традиционно многолюдны и хлебосольны (для чего жениху приходится несколько лет работать на российских стройках). Также в планах и «унифицированное меню» для ограничения избыточных трат на банкет.

По данным китайской статистики, в Поднебесной каждый год портится 35 млн т зерна на этапах его логистики к переработчику (хранение, транспортировка), а объем пищевых отходов в мегаполисах ежедневно измеряется сотнями тонн. Как известно, в Китае существует практика применения общенациональных программ под неким броским лозунгом, что-то наподобие советских пятилетних планов (сдача макулатуры, высадка деревьев во время субботников и т. д.). В 2020-м там объявили кампанию «Чистая тарелка», ведь, как заявил лидер страны Си Цзиньпин, «расточительство в отношении продовольствия ужасает и огорчает». Выполняя программу правительства, кейтеринговая служба известного у нас Уханя рекомендовала местным рестораторам ввести ограничения заказа блюд по принципу «количество посетителей минус один». То есть группа из 10 гостей ресторана сможет заказать девять блюд.

Несмотря на высмеивание подобных инициатив властей в соцсетях, перерасход ресурсов на питание является одним из ключевых факторов утраты человечеством функционала возобновляемых ресурсов. Тут можно вспомнить Всемирный день экологического долга, под которым подразумевают дату, когда человечество начинает жить в долг, полностью использовав возобновляемые ресурсы, выделенные нам планетой в рамках текущего календарного года. Речь идет о сравнении двух глобальных показателей: экологического следа человека и способности планеты восстанавливаться и поглощать отходы (планетарная биоемкость). С 1970 г., когда начали рассчитывать данный показатель, день экологического долга сместился с 29 декабря на 29 июля (в 2019-м), причем календарное отступление этой даты происходило каждый год и лишь в 2020-м произошло обратное – она сдвинулась на 22 августа, выиграв для человечества три недели жизни не в долг. Произошло это вследствие пандемии коронавируса и карантинных ограничений (запомним этот момент). Тем не менее сейчас человечеству с точки зрения ресурсов необходимо 1,6 таких планет, как Земля, а к 2030-му, если ничего не изменится, будет нужно уже две планеты. Кстати, по оценкам экспертов ООН, 8-10% парниковых газов связаны с производством пищи, которая так и не используется населением.

По заветам Мальтуса, или Жизнь по экспоненте

Существенный рост потребления продуктов питания вызван не только увеличением численности жителей планеты, но и выравниванием в мировой экономике среднего уровня жизни между развитыми странами и развивающимися. Уже сейчас мировые аналитики прогнозируют тренд выравнивания между удельным весом страны по уровню ВВП в структуре мировой экономики и ее долей в мировой численности населения. А это значит, что потребление сырья в таких государствах, как Индия и Китай, будет расти быстрее, чем в других странах.

Пандемия дала мировым элитам важную подсказку: в будущем есть два вероятных варианта избежать глобальной катастрофы. Первый – это раз в год под неким предлогом отправлять мировую экономику на карантин на месяц-два (что возможно лишь при экзистенциальной угрозе вроде смертельно опасного вируса). Второй – ограничить темпы развития, из-за чего пострадают развивающиеся страны.

Проблема ограниченности ресурсов артикулировалась еще начиная с 1960-х. Пророком тут выступил профессор Альберт А. Бартлетт, который провел на эту тему 1600 лекций под названием «Арифметика, население и энергия». И каждую из них он начинал словами: «Наибольшим недостатком человечества является его неспособность понять экспоненциальную функцию». Не понимают эту функцию и в наши дни. Применительно к теме статьи, потребление продуктов питания и ресурсов увеличивается по экспоненте, а технологии по их наращиванию и эффективному использованию – значительно медленнее. Это приводит к колоссальному росту цен и перерасходу ресурсов. По данным ФАО, начиная с 2003 г. индекс цен на продовольствие вырос с 57,8 до 98 в 2020 г. А в мае 2021 г. был зафиксирован скачок до 127,1. Аналогичные данные по молоку: 54,5 – 101,8 – 120,8. По мясу: 58,3 – 95,5 – 105. По зерновым: 59,4 – 102,7 – 133,1. По растительному маслу: 62,6 – 99,4 – 174,7. По сахару: 43,9 – 79,5 – 106,7.

Еще в XVIII в. англичанин Томас Мальтус вывел формулу «мальтузианской ловушки», в соответствии с которой численность населения растет быстрее урожайности основных культур. Отсюда возникли идеи социального дарвинизма по ограничению роста населения искусственным путем. В модели Мальтуса после снижения рождаемости происходит демографический перелом (когда смертность превышает рождаемость) и начинается естественная убыль населения.При этом при прочих равных условиях подушевой доход начинает расти, а экономика находит новую точку равновесия на более низком популяционном уровне и более высоком доходном (в расчете на человека).

Теория Мальтуса яростно критиковалась марксистами, которые говорили о предопределенности низких доходов пролетариата, когда часть рабочих формируют трудовой резерв для давления на трудоустроенных, чтобы те соглашались на присвоение части прибавочной стоимости капиталистами. Затем резкий рост агротехнологий на время смог компенсировать увеличение численности населения. Но в XX-XXI вв. пришла пора для появления очередной волны неомальтузианцев, использующих термин Броделя о «демографической перегрузке». Модель опережающего роста и ускоренной модернизации развивающихся стран опять поставила под угрозу баланс потребления в масштабах мировой экономики.

«Бедные европейцы»

Статистическо-аналитическую базу сформировали Римский клуб и концепция «нулевого роста» по замедлению динамики развития стран третьего мира, которая возникла как побочная ветвь, уже вне стен клуба. Например, нобелевский лауреат по экономике Ян Тинберген обосновывал модель контроля над рождаемостью для преодоления развивающимися странами «порочного круга нищеты». Оформлено все было в рамках доклада «Пределы роста» (1972 г.), написанного на базе кибернетической модели Денниса Медоуза и группы ученых из Массачусетского технологического университета.

Кстати, действие модели Тинбергена можно воочию увидеть на примере современной Украины. Если рассчитать подушевой ВВП, то его динамика более позитивна, чем рост ВВП в целом – как раз за счет того, что он у нас увеличивается (кроме фаз кризиса) на фоне сокращения численности населения. Дефицит квалифицированных трудовых ресурсов в Украине создает давление на предпринимателей, и они вынуждены платить за труд больше, снижая норму прибавочной стоимости. Правда, работает это лишь в отношении узкого перечня рабочих и инженерных профессий, требующих опыта и высокой квалификации. Но сокращение численности населения – это то, что будет толкать у нас средние зарплаты вверх. Это почти подтверждение концепции новых институционалистов, в частности Дарона Аджемоглу и Джеймса Робинсона, которые выдвинули теорию, что чума в Великобритании, сократившая население страны вдвое – сыграла ключевую роль в ослаблении крепостного права и развитии более прогрессивных капиталистических отношений (крестьяне пользовались тем, что их осталось мало и оставляли себе большую часть урожая, чем до эпидемии, а землевладельцы вынуждены были соглашаться).

Модель Медоуза оказалась в целом верной, что и подтвердила ее новая версия World3 от 2004 г. С 1950 г. по 2000 г. потребление базовых природных ресурсов выросло в 10 раз, при том что численность населения увеличилась в 2,5 раза. Согласно модели, начиная с 2020-х мировая экономика начнет замедляться и стагнировать, а пик развития будет достигнут не позднее 2100 г. Критическая численность жителей планеты – 12 млрд человек, после достижения данного показателя возможен масштабный цивилизационный кризис и сокращение населения до 1-3 млрд. Благоприятные варианты модели уже недостижимы, а первые признаки системного коллапса будут ощутимы при жизни нынешнего поколения землян.

Оптимальная модель развития для мировой экономики в данной концепции – это синергия в виде «Ограничение роста + усовершенствованные технологии». Главный элемент стратегии «нулевого развития», обеспечивающей жизнеспособность модели – это сдерживание роста производства товаров и услуг на душу населения при одновременном повышении урожайности основных сельскохозяйственных культур.

Какой максимум может обеспечить эта модель? Развивающиеся страны в лучшем случае смогут в будущем выйти для своих граждан на уровень подушевого дохода и потребления, характерного для нынешних жителей Европы с низким уровнем доходов. Простыми словами, ориентир для Украины и группы развивающихся экономик – это стандарты жизни французских «желтых жилетов» или обитателей итальянского юга. Быть «бедными европейцами» – удел стран третьего мира в новом балансе распределения ресурсов Земли.

По данным Грэма Тернера, который проанализировал пределы развития мировой экономики, с 1990 г. в мире практически не увеличилась площадь пахотных земель. Поиск «новой целины» приводит к распашке менее плодородных наделов, следствием чего является удорожание себестоимости продукции, эрозия и опустынивание, как в Африке. К 2050 г. необходимо будет увеличить выпуск продовольствия на 60% на уже достигнутом максимуме пахотных земель, причем на фоне глобального потепления и усиления природных катаклизмов. В этом контексте совсем другими красками играют истинные причины открытия рынка земли в Украине. А ведь экспорт аграрного сырья – это еще и опосредованный экспорт влаги (о водном дефиците мы также писали).

Украина сможет заработать на своей аграрной специализации, но этот доход в нынешней модели экономики не трансформируется в адекватный рост доходов населения. Наш аграрный потенциал пока даже не конвертируется в показатель продовольственной безопасности ООН по трем категориям: наличие, доступность и качество продуктов питания. В этом рейтинге Украина в шестом десятке стран, рядом с Аргентиной, Колумбией и Таиландом.

То, чего в Украине боятся больше всего (вымирание нации, сырьевая зависимость, деиндустриализация) в модели «нулевого роста» считается прекрасным достижением: чем меньше промышленных предприятий – тем ниже антропогенная нагрузка на экологию в масштабах планеты; чем меньше людей – тем больше подушевой доход. А под программу роста уже не получишь кредиты МВФ или Всемирного банка…

dsnews

Опубліковано на сайті: 2021-07-23