Литий или искусственный интеллект?

Захар Попович, к.э.н., Центр социальных и трудовых исследований

__________________________________________

Почему Украине нужна научно-технологическая стратегия.

Опыт США подтверждает: научно-технологическое развитие невозможно без государственного вмешательства, координации и финансирования. В Украине полагаются на случайные успехи частного сектора, игнорируя системный подход к инновациям. Это не только растрачивает ресурсы, но и угрожает будущему страны.

Администрация Трампа радикально сокращает государственное финансирование, что затрагивает самые разные сферы - от науки до обороны. В то же время стратегические направления исследований, в частности квантовые технологии и искусственный интеллект, нетронуты.

Обнародованный проект соглашения по украинским полезным ископаемым лишь подтверждает риск: без четких научно-технологических приоритетов Украина может превратиться в сырьевой придаток США.

Современная тайваньская микроэлектронная промышленность, которую Вашингтон защищает значительно активнее, формировалась благодаря инициативе тайваньского государства и бизнеса, которые привлекли инвестиции таких гигантов, как Texas Instruments и Philips.

Как и тогда, сейчас очевидно: США будут больше заинтересованы в защите построенных в Украине заводов Tesla, чем в формальном контроле над украинским литием, который фактически достанется им бонусом к мирной сделке с РФ.

Президент Трамп вместе с Сэмом Альтманом (OpenAI), Ларри Эллисоном (Oracle) и Масайоши Сон (SoftBank) анонсировали самый масштабный в мировой инновационный проект по развитию ИИ Star Gate ("Звездные ворота"), который предусматривает инвестиции в строительство дата-центров в США в размере около 500 млрд долл. в течение пяти лет. Причем 100 млрд долл. должны быть освоены уже в 2025 году.

В Белом доме проект Star Gate был представлен как частное инвестиционное партнерство, но есть основания полагать, что одним из его ключевых заказчиков и бенефициаров будут вооруженные силы США. Проект вызвал бурную реакцию Илона Маска, компании которого в течение последних десятилетий получили десятки миллиардов долларов от правительства США в виде госзаказов, льготных кредитов, прямых и косвенных субсидий. В частности, только субсидии покупателям первых 200 тыс. электромобилей Tesla обошлись бюджету США в около 1,5 млрд долл.

Полтриллиона долларов инвестиций в Star Gate выглядят гигантской суммой. Вероятно, она была заявлена с целью подчеркнуть, что Соединенные Штаты имеют ресурсы для финансирования развития искусственного интеллекта в объемах, недостижимых для конкурентов, что будет гарантировать им лидерство в этой сфере.

Однако недавно китайский стартап Deep Seek показал, что ИИ может развиваться на основе довольно скромного аппаратного обеспечения. Обучение модели DeepSeek-R1 обошлось в несколько раз дешевле, чем ChatGPT от OpenAI, а главное - она может выполнять аналогичные задачи при значительно меньшем потреблении ресурсов.

Эта новость в январе вызвала обвал акций ряда американских компаний в сфере ИИ (в частности понесли потери материнские компании таких технологических гигантов, как Facebook и Google), однако, похоже, не пошатнула реализацию проекта Star Gate.

Он остается одной из самых амбициозных инициатив инновационной политики США, направленной на укрепление лидерства страны. В то же время успехи таких компаний, как Deep Seek, свидетельствуют об усилении научно-технологической конкуренции глобального мира и таким образом открывают новые рыночные ниши в отрасли.

За последнее десятилетие Китай и Соединенные Штаты вложили в развитие искусственного интеллекта сотни миллиардов долларов. Украина также должна инвестировать в эту сферу государственные и частные средства, развивать партнерство с другими странами, одновременно ища пути для разработки собственных инновационных решений.

В частности, Украина может вписываться в американские экосистемы ИИ, но базировать свои разработки на собственных, относительно недорогих решениях, что, как показывает опыт Deep Seek, вполне возможно. В современном мире Украина не сможет обеспечить собственную обороноспособность без автономных средств искусственного интеллекта, которые будут полностью находиться под нашим контролем и работать на собственных ресурсах.

Эта отрасль требует существенных государственных инвестиций, в частности в фундаментальные исследования, которые позволят создать независимые, безопасные и эффективные системы искусственного интеллекта, способные отвечать на вызовы будущего.

Предыдущая администрация Трампа (2017-2021 годы) уже отметилась масштабными инновационными проектами, которые анонсировались как государственно-частные партнерства, но фактически полностью финансировались и управлялись государством.

Так при реализации проекта Operation Warp Speed (10 млрд долл.) по разработке вакцин против ковида государственные органы по своему усмотрению ставили задачи разработчикам, выбирали поставщиков и распоряжались выделенными миллиардами долларов. При этом эта "Операция сверхсветовая скорость", которой совместно руководили ведущие ученые и генералы Пентагона, была впоследствии признана чрезвычайно успешной и ведущими американскими экспертами, которые не являются сторонниками Трампа.

Политика предыдущих администраций Трампа-Пэнса и Байдена-Харис демонстрирует неожиданную преемственность и согласованность в вопросах технологической политики. Непримиримые враги последовательно увеличивали объемы государственного вмешательства в технологическую сферу и государственных расходов на научно-исследовательские работы.

Часто инициативы, начатые при демократических администрациях, реализовывались при республиканских и наоборот. В частности, самые известные проекты индустриальной и инновационной политики времен Байдена CHIPS and Science Act (52 млрд долл.) и Inflation Reduction Act (378 млрд долл.) являются логическим продолжением инициатив администрации Трампа, а последний продолжает инициативы Байдена.

Эти программы демонстрируют, как государство формирует запрос на инновации, направляя ресурсы туда, где рынок не может действовать самостоятельно. В результате США остаются глобальным лидером в высокотехнологичных секторах.

Научно-техническая политика в США традиционно является одним из основных инструментов формирования глобального лидерства страны. Технологии - это не только средство обеспечения экономической конкурентоспособности, но и ключевой фактор обороноспособности и экономического развития. В этой сфере государство является активным участником: формирует запросы на инновации, финансирует и стимулирует их внедрение.

Трамп уже доказал, что даже администрация с риторикой "меньше государства" способна использовать мощные государственные рычаги для развития технологий. Для Украины это чрезвычайно важный урок. Мы часто полагаемся на идеи, что рынок или международная помощь решат все сами. Однако опыт США доказывает: без системной государственной поддержки технологическое развитие невозможно. В контексте войны и перспектив восстановления страны это приобретает критическое значение.

В Украине мы, к сожалению, наблюдаем странную научно-технологическую политику. Если в США, по крайней мере в области обороны, государство финансирует весь цикл разработки вооружений (от фундаментальных и прикладных исследований до изготовления прототипов, их тестирования и масштабирования производства), то у нас чиновники хвастаются, что частные предприятия разработали вооружение, полезное для государства.

"Программа разработки длилась год, финансировалась производителем и стоила ему несколько миллионов долларов", - так описывает разработку ракеты "Ад" ЭП. Чиновники и предприниматели даже не замечают, что такая практика означает неспособность государства эффективно направлять работу ВПК. Отсутствие научно-технологической стратегии Минобороны, очевидно, растрачивает государственные и частные ресурсы.

Недавнее исследование, в котором приняли участие более 500 ведущих украинских ученых, выявило, что подавляющее большинство из них считает, что государство до сих пор не смогло сформировать адекватную нынешней ситуации научно-технологическую политику.

Самую высокую оценку получила государственная политика в сфере науки и технологий для нужд энергетики, что свидетельствует, в частности, о более системном подходе к поиску инновационных решений для восстановления разрушенных Россией объемов генерации.

В то же время в области безопасности и обороны только 10% экспертов считают государственную технологическую политику Украины адекватной. Бывают случаи, когда разработки, заказанные государством после 2022 года и успешно выполненные в рекордные сроки, не внедряются. Зачем тогда государство потратило средства на их заказ?

Иногда чиновники очень довольны прототипами, но у государства нет средств на опытное производство и тестирование заказанных государством изделий.

Использование научно-технологического потенциала оценивается 25-50%. То есть более половины потенциала украинской науки и инженерии, который мог бы быть использован для нужд обороны, остается невостребованным. Это перекликается с сообщениями иностранных медиа о систематической недозагруженности украинской оборонной промышленности.

С одной стороны, государственные предприятия ВПК, которые не могут назначать произвольные цены на свою продукцию и получать сверхприбыли, часто работают не на полную мощность, потому что не имеют госзаказа. С другой стороны, на рынке труда ощущаются кадровый голод и дефицит рабочих рук на предприятиях, которые являются прибыльными. Они не справляются с объемом заказов, но не спешат передавать свои технологии другим предприятиям украинского ВПК.

Это растрачивает огромные ресурсы, ведет к потере возможностей для страны и противоречит мировой практике организации военной экономики, в частности опыту США. В годы Второй мировой войны правительство Соединенных Штатов создало агентства War Production Board (WPB) и Office of War Mobilization, которые координировали промышленные усилия, способствовали обмену технологиями и заставляли конкурентов сотрудничать.

Такие конкуренты как Chrysler (сейчас принадлежит Stellantis) и General Motors производили одну модель танка M4 "Шерман", а двигатели для них выпускал их конкурент Ford. Boeing, Lockheed и другие компании были обязаны обмениваться производственными ноу-хау, чтобы масштабировать производство самолетов. А наши чиновники хвастаются тем, что в ВСУ приняты на вооружение сотни различных моделей дронов.

В США в случае необходимости государство может заставить производителей делиться патентами или другой интеллектуальной собственностью. Это предусмотрено патентным законодательством США, если это необходимо для оборонных или общественных целей.

Украинское государство тратит значительные средства на оборону. Объемы государственных заказов достигают миллиардов долларов. В частности, на производство и закупку оружия в 2025 году в госбюджете заложены около 17,5 млрд долл., из которых не менее 1 млрд долл. - на создание производственных мощностей и разработку вооружения.

То есть финансирование оборонных исследовательско-производственных программ в десятки раз превышает расходы по статье "наука", которые составят около 0,08 млрд долл.

Такие мизерные объемы государственных расходов на науку свидетельствуют, что руководство государства либо еще не до конца поняло, какую роль играет фундаментальная научная база в обеспечении обороноспособности, либо пытается избежать ответственности за технологическую политику и рассчитывает, что производители оружия сами что-то придумают.

Какой бы ни была причина, такой подход точно приведет к трате ресурсов, а главное - времени на параллельные проприетарные разработки и сузит горизонт исследований. В условиях технологического соревнования с агрессором это может иметь тяжелые последствия.

Вопрос обмена и использования интеллектуальной собственности и ноу-хау в оборонной сфере должно регулировать и координировать государство - по крайней мере как в США, а возможно, и радикальнее, учитывая критическую ситуацию и угрозу государственности Украины.

Люк Купер из Лондонской школы экономики в 2022 году отмечал, что "в краткосрочной перспективе Украина должна быстро двигаться к системе централизованного государственного распределения ресурсов, воспользоваться шансом, предоставленным влиянием войны, для выполнения обязательств по повышению налогов, борьбы с коррупцией и резко повысить институциональную способность государства".

Украинский ОПК развивается, хотя государство избегает длительных контрактов и не формулирует единой стратегии, что замедляет развитие.Компании самостоятельно увеличивают расходы на R&D и ищут пути сотрудничества. Чаще всего это сотрудничество между производителями различных видов вооружения для создания интегрированных решений. Однако в области обороны нужны системные решения на государственном уровне.

Инженерный и технологический потенциалы формируются десятилетиями вокруг мощных научных центров. В Украине они пока есть. Не хватает политической воли остановить стагнацию инженерной школы. Частный сектор имеет отдельные успехи, но самостоятельно не может это сделать. Без кардинальных решений остановить коллапс украинской инженерии будет невозможно. Более того, даже ежегодное удвоение притока кадров в науку исправит ситуацию только через десятилетия.

США и Китай демонстрируют, что технологическое развитие возможно на основе стратегии, которая включает государственную поддержку, координацию и значительные инвестиции со стороны государства и бизнеса. Украине необходимо отказаться от надежд на внешнюю помощь или рыночную спонтанность, сосредоточиться на формировании и имплементации собственной научно-технологической политики. Это будет способствовать резистентности государстваи общества во времена войны и заложит основу для экономического роста после нее.

Дискуссия о роли государства в инновациях требует пересмотра популярных в национальном медиапространстве, но морально устаревших экономических подходов, которые вызывают когнитивные искажения у молодого поколения украинцев.

Политики, чиновники, научные сообщества, представители бизнеса еще имеют шанс успеть создать модель, способную обеспечить стремительное развитие и социальную мобильность. Без политической воли, мощной научно-технологической политики государства в будущее не попасть. В противном случае Украина - страна с до сих пор значительным научно-технологическим потенциалом - окажется на периферии глобального порядка.

Опубліковано на сайті: 2025-03-08