Сокращенный перевод статьи Кэтрин Айзекс «Внутренняя интероцепция: скрытое ощущение того, что происходит внутри»

Разум и чувство — как они соотносятся друг с другом, и может ли одно существовать без другого? Эта проблема активно изучается современной наукой.

Согласно современным представлениям, наша способность выбирать и действовать обусловлена чувствами. Когда теряется связь между чувствами и мышлением, мы всё еще можем с безупречной логикой рассуждать о плюсах и минусах того или иного решения. Но без эмоций, которые позволяют нам понять, как мы будем чувствовать себя после того, как сделаем выбор, наш разум мечется и топчется на месте, и мы не можем принять решение.

В свою очередь эмоциональный аппарат созидается разумом. Образ мышления, эмоциональный интеллект, можно изменить, натренировать. Важно не то, способен ли человек описать и классифицировать свои эмоции. Важно то, как мозг конструирует эмоции, часто неосознанно: с большей или меньшей степенью конкретности. Язык, речь при этом играют важнейшую роль. Мы учимся подбирать слова для описания наших чувств. И эти слова затем влияют на то, что мы чувствуем и как действуем.

Сокращенный перевод обзорной статьи «Внутренняя интероцепция: скрытое ощущение того, что происходит внутри» Кэтрин Айзекс, опубликованной порталом MIT Technology Review в июне. Айзекс — старший преподаватель Школы менеджмента Слоуна при Массачусетском технологическом институте.

Ее преподавательская и исследовательская деятельность сосредоточена на стыке психологии, технологий и инноваций. Айзекс — дипломированный биолог и социальный психолог. В настоящее время она работает над книгой «Интуиция» об интуиции, интероцепции и принятии решений на основе телесных ощущений.

Внутренняя интероцепция: скрытое ощущение того, что происходит внутри

Наши органы чувств считывают информацию с ошеломляющей скоростью — примерно 11 миллионов бит в секунду. Если измерять информацию в виде текста, то это примерно три больших книги за секунду. Лишь малая часть этой информации доходит до сознания. Считается, что сознание, наш разум, может воспринимать информацию со скоростью от 10 до 60 бит в секунду — примерно с той скоростью, с которой вы сейчас читаете это предложение. То есть на один осознанный бит приходится миллион неосознанных.

И это благо. Как говорит Морайя Томасон, нейробиолог из Медицинского центра Лангоне при Нью-Йоркском университете, «слава богу, что мы устроены именно так. Есть то, к чему у нас есть доступ в рамках сознательного восприятия. А есть то, что скрыто. Чтобы успешно функционировать, мы должны сильно ограничивать объем информации, который держим в голове».

То, что вы ощущаете: урчание в животе, когда вы голодны; потливость ладоней перед публичным выступлением; вдох, который только что сделали, если вы обратите на него внимание; даже сердцебиение, которое некоторые люди могут почувствовать изнутри, не ощущая пульс на запястье. У ученых есть термин для обозначения того, как мы ощущаем себя изнутри, — интероцепция.

Этот термин был введен в 1906 году британским нейрофизиологом Чарльзом Шеррингтоном. Большую часть XX века он присутствовал лишь на страницах учебников. Но в 2021 году Нобелевскую премию вручили за изучение интероцепции. Появились новые инструменты, позволяющие составить карту интероцептивной системы всего тела. Изучение того, как общаются тело и мозг, позволяет лучше понять, как устроен человек, а также вылечить самые разные болезни — от ожирения до хронических болей и тревожности.

Эта область начала активно развиваться в 1990-х.

В 1994 году невролог Антонио Дамасио опубликовал книгу с говорящим названием: «Ошибка Декарта». Он поставил под сомнение исторически сложившееся разделение мышления и чувств. Дамасио утверждал, что наша способность выбирать и действовать обусловлена чувствами. А чувства формируются под влиянием сигналов тела, например спазмов в животе. Когда мы теряем связь меж чувствами и мышлением, как это произошло с одним из пациентов Дамасио после операции по удалению опухоли в мозге, мы всё еще можем с безупречной логикой рассуждать о плюсах и минусах того или иного решения. Но без эмоций, которые позволяют нам понять, как мы будем чувствовать себя после того, как сделаем выбор, наш разум мечется и топчется на месте, и мы не можем принять решение.

Нейробиолог Бад Крейг описал, как мозг создает внутреннюю карту тела и обновляет ее в режиме реального времени на протяжении всей жизни. Представьте себе капитанский мостик на борту научно-фантастического космического корабля. На интерактивной карте отображается состояние важнейших систем: уровень кислорода, наличие энергии, целостность корпуса, мощность энергощита. Другой набор индикаторов показывает происходящее за пределами корабля: пояса астероидов, вражеские корабли, радиацию, признаки жизни и пространственные аномалии, природу которых еще предстоит изучить.

Наш мозг создает подобную карту всего нашего тела, а также карту внешнего мира на основе данных, поступающих через органы чувств. Вместе они формируют рабочую модель положения в мире, в настоящем и прошлом: где вы находитесь, кто вы, каковы ваши ожидания от того, что произойдет (исходя из всего, что вам известно), и что все это значит для вас.

Когда кто-то спрашивает: «Как у тебя дела?», мы сверяемся с нашей моделью и сообщаем о своем состоянии. Мы можем сказать, что чувствуем себя счастливыми, истощенными, встревоженными или полными энергии. Эти чувства всегда представляют собой переплетение эмоциональных и физических ощущений. Это то, что ваша интероцептивная навигационная система передает вашему сознанию, когда вы ощущаете себя изнутри.

По мере взросления мы учимся интерпретировать значение этих ощущений — и эти интерпретации, в свою очередь, могут влиять на нашу физиологию, эмоции и поведение.

Исследование психолога Алии Крам показывает, что у людей, которые придерживаются мнения, что «стресс тонизирует», вырабатывается больше гормонов роста, чем у тех, кто считает, что «стресс изматывает». Они также испытывают больше положительных эмоций и обладают большей когнитивной гибкостью.

Язык, речь тоже имеет огромное значение. Мы учимся подбирать слова для описания наших чувств. И эти слова затем влияют на то, что мы чувствуем и как действуем. Психолог Марк Брэкетт отмечает, что люди с низким уровнем «эмоциональной детализации» — способности различать близкие по значению чувства — в стрессовых ситуациях реагируют более импульсивно и хуже справляются с поиском смысла в сложных переживаниях. Но образ мышления и эмоциональный интеллект можно изменить. Мы можем понять, что «тревога» отличается от «ужаса», и даже переосмыслить то, как мы интерпретируем ощущения в своем теле. Вместо того чтобы считать «бабочек в животе» чем-то неприятным, мы можем воспринимать их как сигнал нашего организма, готовящий нас к решительным действиям.

Исследования нейробиолога Лизы Фельдман Барретт, которая открыла и дала название понятию «эмоциональная детализация», показывают, что важно не описание или классификация эмоций. Важно то, как мозг конструирует эмоции, часто неосознанно, с большей или меньшей степенью конкретности.

Ученые давно знали, что интероцептивная информация, лежащая в основе этой части жизненного опыта, поступает через две основные системы: нервную и гуморальную (кровеносную и лимфатическую). Но лишь недавно ученые поняли, что есть третья система и начали ее активно изучать: систему интерстиций, сеть заполненных жидкостью пространств, пронизывающих соединительную ткань организма.

До недавнего времени научное представление об интероцептивной системе было похоже на высокоуровневую схему, в которой отсутствовали важные детали. Не было ясно, как информация поступает из внешней среды, как она перемещается из тела в мозг и как она интегрируется и интерпретируется мозгом. Сейчас исследователи стремятся изучить то, что нейробиолог Кэтрин Таллон-Бодри называет «новым континентом осознанности».

Одно из самых активных направлений исследований — это блуждающий нерв, главный компонент парасимпатической нервной системы и информационный канал, по которому сигналы идут от органов в мозг и обратно. Блуждающий нерв стал знаменитостью, о нем постоянно говорят в подкастах о здоровом образе жизни и в терапии психологических травм. «Тренируйте блуждающий нерв». «Активируйте парасимпатическую систему». Эти формулировки предполагают, что вы можете воздействовать изолированно на что-то одно, например на мышцу. Однако реальность, как выяснил Стив Либерлес из Гарвардской медицинской школы, гораздо интереснее.

Либерлес верит, что сможет найти ответ на следующие вопросы. Как мы ощущаем внутреннее состояние нашего тела? Какая именно информация движется по тем или иным путям? Как мозг решает, что делать с этой информацией?

«Когда я нервничаю, выступая перед тысячей людей, у меня может учащаться пульс. У меня могут появиться бабочки в животе. У меня могут появиться мурашки на коже». Мы все знаем, о чем он говорит. «Это странно, — размышляет он. — Ваш мозг должен послать сигнал в кишечник, а затем кишечник должен послать сигнал обратно в мозг, чтобы сообщить вам, что вы нервничаете?» Он делает паузу: «Этот пример показывает, что существует тесная связь между мозгом и телом, и она реальна».

Блуждающий нерв часто называют успокаивающим, потому что он контролирует функции «отдыха и переваривания», которые успокаивают наш организм после того, как симпатическая нервная система запускает реакцию «бей или беги», чтобы справиться с опасностью или стрессом.

Но блуждающий нерв делает и кое-что еще: он прислушивается к тому, что происходит внутри нас. Анатомы уже более ста лет знают, что примерно 80% его волокон передают информацию вверх, от тела к мозгу. Представьте себе двухполосную автомагистраль, по которой гораздо больше машин едет на север. Ученые только начинают детально понимать, о чем сообщают эти сигналы.

Либерлес расшифровывал сигналы блуждающего нерва с молекулярной точностью и обнаружил, что его система передачи сообщений неожиданно разнообразна. На данный момент он выявил несколько десятков типов клеток блуждающего нерва, каждая из которых связана с определенным органом. «Красная команда» передает информацию о сердце, «cиняя команда» — о кишечнике. В этих командах у каждого «курьера» своя уникальная задача, отличающаяся от задач его товарищей по команде. Либерлес обнаружил 10 типов клеток только в легких. «Очень интересно думать о том, что делает каждый из этих нейронов. Куда он ведет в теле? Что он чувствует? Что он контролирует?» — говорит он.

Либерлес составляет карту информационных магистралей блуждающего нерва. Но магистралям нужны съезды, по которым могут поступать сигналы.

В течение многих лет одной из самых больших загадок нейробиологии была молекулярная «съездная дорога» для нашего осязания. Где-то в наших телах что-то преобразовывало физическую силу в электрический сигнал, понятный нервной системе. Но никто не знал, как именно. Чтобы разгадать эту тайну, нужен был ученый, готовый довериться интуиции, когда данные не могли указать верный путь.

Ардем Патапутян вырос в Ливане и в 18 лет бежал от гражданской войны в стране в Лос-Анджелес, где разносил пиццу и писал гороскопы для местной газеты, пока не влюбился в науку в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. В 1990-х годах, будучи постдоком в Калифорнийском университете в Сан-Франциско, он заинтересовался нашим осязанием — последним из пяти основных чувств, которое еще не изучено на молекулярном уровне. Сигнал о растяжении легких, который блуждающие нейроны Либерлеса передают в мозг? Никто так и не понял, как возникает этот сигнал.

«Как вы ощущаете объятия любимого человека? Как ваши пальцы отличают одну текстуру волос от другой?» — задал вопрос Патапутян в своей Нобелевской лекции 2021 года. Проблема в том, что большинство клеточных взаимодействий происходит на химическом уровне. Но механическая сила не связана с молекулами. Как организм преобразует физическое давление в электрохимический язык, на котором говорят нейроны?

Ученые знали, что ответ кроется в ионном канале — белковом «затворе», встроенном в клеточную мембрану, который открывается, пропуская в клетку электрически заряженные частицы. Но найти тот самый канал, отвечающий за осязание, оказалось невероятно сложно. Ионные каналы в сто тысяч раз меньше клетки и невидимы для обычных микроскопов. Хуже того, они не похожи друг на друга.

Патапутян решил попробовать необычный подход. Он решил найти клетки, чувствительные к прикосновениям, и разрушать их внутреннюю генетическую структуру, по одному гену за раз — в поисках того, что заставит клетку «оцепенеть». Это было утомительно, дорого и, возможно, бесперспективно. «Многие над нами смеялись», — говорит он.

По словам Патапутяна, его группу поддерживала обоснованная интуиция. «По мере накопления опыта у вас появляется ощущение того, что сработает, а что нет. Иногда данные не могут ответить на вопрос, когда нужно остановиться, а когда продолжать. Должен быть какой-то другой процесс. Если вы начнете ему доверять, это даст вам возможность продолжать».

Они нашли его — механизм, лежащий в основе того, что мы чувствуем каждый день. Они назвали обнаруженный белок PIEZO, от греческого piezi, что означает «давление». Существует две его разновидности: PIEZO1 и PIEZO2, каждая из которых отвечает за восприятие различных видов давления в организме. Они элегантны по своей структуре: более 2500 аминокислот образуют трехлопастной пропеллер, встроенный в клеточные мембраны. Когда мембрана растягивается под давлением, пропеллер открывается, и через него проходят электрически заряженные ионы, преобразуя физическое давление в электрический сигнал, понятный мозгу, — и всё это за миллисекунды.

В 2021 году Патапутян получил Нобелевскую премию по медицине за открытие PIEZO, разделив награду с Дэвидом Джулиусом из Калифорнийского университета в Сан-Франциско за его работу о том, как клетки ощущают температуру. Теперь исследователи находят белки PIEZO повсюду: в коже, органах, кровеносных сосудах и даже в эритроцитах, где они помогают клеткам просачиваться через узкие капилляры.

Благодаря этим белкам ваш мозг знает, где находится ваша рука, даже не глядя на нее. Это чувство называется проприоцепцией. Они есть и в растениях, позволяя корням ощущать давление, когда они погружаются в землю.

PIEZO — это только начало. Патапутян и его коллеги сейчас составляют карту всей интероцептивной системы организма. Они ищут внутренние органы чувств.

Вэнь Чен из Национального института здравоохранения пытается создать общую картину. Она пытается объединить усилия нейробиологов, иммунологов, физиологов и врачей. По ее словам, запрос на такие исследования огромен.

«Мы не можем рассматривать человека только как мозг или только как тело, — сказала она мне. — Нужно смотреть на человека в целом». В 2018 году она организовала симпозиум по интероцепции, на который был приглашен Либерлес, а также исследователи и практики медитации и йоги. «Это было не их коньком», — говорит она, смеясь и вспоминая, какими смущенными выглядели некоторые исследователи.

Но практики были рады наконец встретиться с учеными, которые изучают внутренние механизмы того, чем они занимаются. Затем последовала серия семинаров Национального института здравоохранения США по интероцепции, охватывавших самые разные темы — от фундаментальной науки до клинической практики. Патапутян был основным докладчиком на первом семинаре.

Национальный институт здравоохранения начал финансировать ученых, изучающих нейронные цепи интероцепции, и собирать их вместе, чтобы они делились своими открытиями. Чен создает инфраструктуру: официальное сообщество, механизмы финансирования, площадку, где кардиологи, нейробиологи и врачи смогут находить друг друга. И по ходу дела она переосмысливает само понятие: интероцепция — это не односторонний сигнал от тела к мозгу, а непрерывная двусторонняя система коммуникации, где каждое направление влияет на другое в режиме реального времени. В петле обратной связи между телом и мозгом каждый участник постоянно обновляет информацию для другого.

Я спросила Вэнь, что ее работа по интероцепции может сказать о другом внутреннем чувстве — интуиции. «Люди говорят о „внутреннем чутье“», — сказала я. — «Как это связано с интероцепцией?» «Интуиция может быть тем связующим звеном, по которому интероцепция переходит от бессознательной обработки к осознанию, — ответила она. — Если это так, то интуиция — это не магия. Это физиология». Все зависит от того, как мы считываем сигналы. Интуиция — это как боль. Она о чем-то говорит, но не всегда понятно, о чем именно. «Возможно, мы можем рассматривать интуицию как источник данных, — говорит она. — Значимых, но, вероятно, не полных. Может быть, мы можем опираться на оба источника — чувства и факты».

В связи с этим возникает более личный вопрос: что вы делаете с сигналами, которые посылает ваше тело?

Одним из направлений исследований является терапевтическое вмешательство — как фармакологическое, так и с помощью нейростимуляции. Стимуляция блуждающего нерва применяется для лечения эпилепсии и депрессии уже четыре десятилетия, но, по словам Либерлес, это все равно что нажимать на все клавиши пианино, чтобы взять одну ноту. Препараты для снижения веса, такие как «Оземпик», неизбирательно воздействуют на блуждающий нерв. Из-за этого они могут вызывать тошноту и апатию в качестве побочного эффекта. Составьте достаточно точную карту нейронных цепей организма, и, возможно, вы возьмете ту ноту, которая вам нужна.

Еще одно активно развивающееся направление исследований — психологическое и поведенческое — учит людей распознавать и даже формировать интероцептивные сигналы. Низкая интероцептивная осведомленность связана с психическими расстройствами и физическими состояниями, вызванными стрессом. Но, как и эмоциональный интеллект, она не является врожденной.

Исследователи обнаруживают, что люди могут повысить свою осведомленность о собственном теле, например научившись распознавать сердцебиение изнутри — это распространенный показатель интероцептивной осведомленности. Другие методы лечения направлены на телесную терапию и сознательную активацию парасимпатической системы «отдых и переваривание» для улучшения эмоционального и физического состояния. Эффект плацебо — еще один пример того, как разум воздействует на тело одним лишь ожиданием.

Сигналы, которые мы когда-то воспринимали как смутные ощущения — когда внутри все сжимается, хотя ты не понимаешь почему, когда тело говорит «да» или «нет» раньше, чем разум успевает среагировать, — реальны. То, как мы их интерпретируем и действуем в соответствии с ними, — это еще один неизведанный рубеж. Очевидно, что интуиция играет роль и в научных исследованиях тоже, особенно когда дальнейший путь кажется туманным.

Опубліковано на сайті: 2026-08-16