Наука – баба веселая!

Как конвертировать исследовательскую активность населения в цифры дохода на каждую нашу душу

Выдающемуся отечественному генетику Николаю Тимофееву-Ресовскому приписывают такую фразу: «Наука – баба веселая… К науке нельзя относиться со звериной серьезностью». К науке, может быть, и нельзя, но вот к пропаганде – или, как сегодня принято говорить, к раскрутке науки – относиться можно и должно именно со звериной серьезностью. И никак иначе.

Есть, правда, еще один вариант этого апокрифа, не менее сильный: «Наука – баба веселая и паучьей суеты не терпит».

Как бы там ни было, и тот и другой варианты вспомнились мне в минувшие выходные во время посещения некоторых мероприятий Фестиваля науки в Москве. Между прочим, это уже шестой по счету фестиваль, и, между прочим, проходил он с пятницы по воскресенье не только в Москве, но еще в 30 регионах начиная с Владивостока. В Москве же самые крупные фестивальные площадки – огромный павильон № 2 в «Экспоцентре», Фундаментальная библиотека МГУ имени М.В.Ломоносова и Первый учебный корпус МГУ на новой территории, Политехнический музей, МГТУ имени Баумана… Несколько десятков площадок.

Было занятно, весело, и без «паучьей суеты» тоже не обошлось. А куда денешься! В прошлом году на фестивале побывали более 250 тыс. человек. Итоги нынешнего еще не подведены, но, по моим собственным ощущениям, – серьезно более будет, в разы. Опять же можно припомнить слова еще одного классика, самого известного в мире лепидоптеролога (то есть специалиста по чешуекрылым насекомым, бабочкам – по-простому) Владимира Набокова: «Чистая наука» только томит или смешит интеллигентного обывателя…» И той, и другой опасности организаторам фестиваля удалось счастливо избежать. Интеллигентный обыватель вполне оценил их усилия.

Здесь было все. Научно-популярные эксперименты и шоу, театрализованные постановки (Русский инженерный театр АХЕ), научные экскурсии, интеллектуальные игры, астрономические наблюдения, лекции ведущих ученых (две только, для примера: академик Юрий Оганесян, «Остров стабильности сверхтяжелых элементов»; член-корреспондент РАН и РАМН Константин Анохин, «Память человека: CD или CD-RW?») и проч. и проч.

Пожалуй, самое стойкое воспоминание, если посмотреть в этой короткой ретроспективе, – аномально высокое, я бы сказал, присутствие на фестивале детей дошкольного, младше- и среднешкольного возраста. Попадались энтузиасты и с грудничками в колясках. Это очень символично выглядело в фундаментальном фойе Фундаментальной библиотеки МГУ. Спрашивается: зачем это им нужно? Зачем это нужно науке? Зачем это нужно – извините за пафос – государству? У меня на этот счет вот какая есть гипотеза.

В середине 80-х годов прошлого века каждая 20-я книга, издававшаяся в Советском Союзе, проходила по жанру научно-популярных. Тираж журнала «Наука и жизнь» превышал 3 млн. экземпляров. Мало того, даже узбекский клон этого ежемесячника – «Фан ва турмаш» – выходил тиражом в 500 тыс. экземпляров! Очевидно, что никто не рассчитывал, что население солнечного Узбекистана, всё поголовно или через одного, станет учеными. Роль научпопа в СССР – это роль гумуса, навоза для почвы, на которой возводилось здание советской промышленности. Промышленности в широком смысле слова – и сельское хозяйство как промышленность, и гуманитарные науки как промышленность по производству смыслов. Ну и плюс к этому определенная просветительская нагрузка.

Страна требовала хлеба, стали и научно-популярной литературы. «Дайте книгу строителю!», «Паровозники без книг», «Нужны новые книги о красителях», «Дайте фрезеровщикам хороший учебник», «Нет книг для работников метро», «Книги для стахановцев – выпускать по-стахановски», «Расскажите о технических победах», «Нужен советский справочник по бетону»… Статьями с такого рода заголовками были переполнены журналы 1930-х годов. Кстати, по некоторым оценкам, в 1936 году в Советском Союзе выходило около 500 технических журналов. Технически грамотные исполнители грандиозных планов индустриализации страны – не просто «армия бойцов за чугун, сталь, прокат»: они должны быть заинтригованы, очарованы будущим. Так мыслилась в идеале миссия технической пропаганды и научно-популярной литературы как одного из главных инструментов реализации этой миссии.

Сейчас научпоп (научпоп в широком смысле слова, не только литература, но и мероприятия типа Фестиваля науки в том числе) – это часть развлекательного бизнеса. И у нас в стране, и за рубежом. Но у нас в более откровенной и, я бы сказал, нарочито бессмысленной форме – потому как никто не собирается, кажется, развивать отечественную промышленность. Научпоп у нас сейчас утратил одну из своих функций – функцию гумуса. А образовательная функция научпопа всегда была не очень очевидна. (Есть только одно мировое исключение – жанр «занимательная наука», созданный Яковом Исидоровичем Перельманом.)

Так что на долю современного научпопа в России остается только одно – развлечение. Грубо говоря, сейчас можно всю жизнь курить бамбук и не заботиться о своем существовании, с голоду все равно не помрешь. Но, может быть, узнаешь, если тебе где-то попадется под руку яркий журнальчик с картинками, что человек уже побывал на Луне…

Мне кажется, одна из последних целевых ниш для научпопа – дошкольники и дети младшего школьного возраста. Именно там еще можно заложить в мозги маленькому человеку простую идею: окружающий его мир настолько загадочен и интересен, что различные гарри поттеры просто отдыхают. Фестиваль науки в Москве блестяще, по-моему, подтвердил это.

Другое дело, глупо было бы надеяться, что даже такой замечательный фестиваль вкупе со всеми другими пропагандистскими спецоперациями в области научпопа (пропагандистскими – без всякой негативной коннотации) может поднять уровень естественно-научных и точных знаний у населения страны. Получение знаний – это все-таки РАБОТА.

Научпоп нужен для другого – поддерживать в обществе необходимый уровень исследовательского любопытства. В полном соответствии с заветом Тацита: «Все неизвестное представляется величественным» (внимательный читатель наверняка заметил, что это – девиз «НГ-науки» с момента ее основания). А вот задача государства – конвертировать этот потенциал исследовательской тревожности населения, если угодно, в цифры дохода на каждую нашу душу.

Опубликовано на сайте: 2011-10-22