Блокада в гривнах: сколько потеряет Украина от введения запрета на сообщение с ОРДЛО

Президент Украины Петр Порошенко ввел в действие решение Совета национальной безопасности и обороны (СНБО) о транспортной блокаде Донбасса. Глава государства подписал указ №62 “О неотложных дополнительных мерах по противодействию гибридным угрозам национальной безопасности Украины”. Согласно указу, временно прекращается перемещение грузов через линию разграничения в пределах Донецкой и Луганской областей.

Блокада завершится тогда, когда будут выполнены 1 и 2 пункты Минских соглашений (прекращение огня и отвод тяжелого вооружения), а также после того, как будут возвращены захваченные на территории ОРДЛО предприятия. В правительстве пока не могут назвать сумму потерь, которые понесет государственный бюджет от блокады.

, во сколько блокада, которая ранее была стихийным явлением, но теперь получила статус официальной политики Украины, обойдется казне. Собрав комментарии членов правительства получилось, что минимальные потери составят около 35 млрд гривен.

Для закупки только антрацитового угля, поставки которого невозможны в условиях введенной блокады, потребуется дополнительно более 4 млрд гривен.

“Документ принят в связи с существенным обострением ситуации безопасности в районе проведения антитеррористической операции в Донецкой и Луганской областях, насильственным захватом украинских предприятий, расположенных на территории отдельных районов Донецкой и Луганской областей, ростом угроз экономической и энергетической безопасности нашего государства, спровоцированным сознательными действиями террористов, эскалацией агрессии со стороны Российской Федерации против Украины и с целью защиты прав и свобод граждан Украины, обеспечения национальной безопасности”, – говорится в сообщении на сайте главы государства.

За почти два месяца блокады поставок грузов и товаров с неконтролируемой территории, которую ветераны АТО и народные депутаты начали 26 января, правительство так и не смогло подсчитать объем понесенного экономического ущерба. Хотя о “дестабилизации экономической ситуации” еще в феврале говорили и президент, и правительство.

Премьер-министр Владимир Гройсман и вчера, на заседании Кабмина заявил: “Энергетическая, экономическая блокада происходила не в интересах Украины. Она нанесла только ущерб. В первую очередь нанесен ущерб украинской экономике”. Объем ущерба уточнять глава правительства не стал. Почему просчетом бюджетных и экономических рисков с первых дней блокады не занялись Минэкономразвития и Минфин, остается загадкой.

“Мы еще не закончили считать цифры. Сегодня Кубив (первый вице-премьер-министр экономики – ред.) должен был предварительные данные озвучить. У меня есть расчеты, но я вам их не покажу”, – заявил вчера министр финансов Александр Данилюк. Впрочем, примерными цифрами потерь власть все же располагает.

Еще 2 марта глава Нацбанка Валерия Гонтарева заявила, что если блокада продлится до конца года, то рост ВВП может быть замедлен до 1,5% (в госбюджете-2017 заложен уровень ВВП в 3%). Есть также и инфляционные риски, которые приведут к повышению курса доллара. “На состояние текущего счета будет давить возможное сокращение экспорта металлургической продукции и увеличение импорта энергетического угля, – поясняла еще в начале марта Гонтарева.

- По нашим оценкам, сальдо текущего счета может ухудшиться приблизительно на 2 миллиарда долларов. Соответственно, это негативно повлияет на динамику межбанковского валютного рынка”. О том, что правительство рассматривает несколько сценариев развития ситуации сообщил и Александр Данилюк. По его словам, “средний” вариант предполагает падение темпов роста ВВП на 1,5%, а, согласно пессимистическим прогнозам, падение может составить – 2-2,5%. Но, о каких бюджетных потерях и компенсаторах снижения доходов идет речь – неизвестно. Для проведения полных и окончательных расчетов Минэкономразвития потребуется еще несколько дней, заверил первый замминистра экономразвития Максим Нефьодов, поскольку “прогнозы с потолка не берутся”.

Позиция МЭРТ и, в частности, первого вице-премьера Степана Кубива, вызывает удивление. Он проигнорировал просьбы издания прокомментировать ситуацию и оценить экономические потери, а также пояснить, о каком товарном запрете вообще идет речь. До последнего момента в МЭРТ уверяли, что не ведут статистики по торговым операциям внутри страны. “Торговля – это значит импорт-экспорт. А здесь идет речь об АТО. Невозможно собрать данные там, где контроль за перемещением осуществляют силовики, штаб АТО или кто там еще по компетенции уполномочен выдавать разрешение на перемещение”, – рассказывали в МЭРТ.

Позже изданию пояснили, что Кубив не будет комментировать блокаду по исключительно политическим причинам. Он не будет критиковать решение президента, в то время как премьер-министр называет энергетическую и экономическую блокаду такой, которая наносит лишь ущерб экономике Украины, только начавшей восстановление. “Мы оптимистично смотрим в 2017 год. Но возникли угрозы сдерживания экономического роста, связанные с блокадой на Востоке Украины”, – написал вчера на своей странице в Тwitter премьер Владимир Гройсман.

Пожалуй, единственными, кто сейчас обладает информацией, является министерство по вопросам временно оккупированных территорий. Там оценивают бюджетные потери от блокады примерно в 5% доходов бюджета. Напомним, в бюджете-2017 поступления составляют более 731 млрд гривен, соответственно речь идет о потере, примерно, 35 млрд гривен.

“Потери бюджетные будут с налогов. Около 5% мы потеряем в комплексе, и это потери все не только с учетом предприятий, которые на неподконтрольной территории, но и на подконтрольной, которые имели производственные связи и цепочки с теми предприятиями, – рассказал замминистра по вопросам временно оккупированных территорий Юрий Грымчак. – Мы потеряем где-то 1,5% роста экономики в этом году. Потери по валютному балансу уже 1,5 миллиардов долларов.

А, если учесть тот факт, что придется импортировать уголь, то это как минимум вдвое увеличит “минус” по торговому балансу. Есть еще одна проблема. Ближайший конкурент нашего ГМК – это Россия. Если мы сегодня теряем часть метпроизводства, то мы теряем и часть рынка, который сразу же может быть захвачен, в первую очередь, РФ. Чтобы этого не допустить предприятия на подконтрольной территории должны увеличить объемы производства”.

Потери в 5% от доходов госбюджета не единственная цифра. Источник в АП пожелавший остаться неназванным заявил, что сумма потерь составит не менее 10%, то есть, более 70 млрд гривен. И, в основном, это потери от сокращения производства в горно-металлургическом комплексе. Но ущерб измеряется не только поступлениями в бюджет. Блокада может иметь более глобальные экономические последствия. По словам генерального директора ИК Dragon Capital Томаша Фиалы, инвесторы уже негативно отреагировали на блокаду.

“За последний месяц цены украинских еврооблигаций упали на 4-5 пункта. Доходность по длинным облигациям на уровне 8,5%, сейчас торгуются с доходностью 9-9,2% годовых. Потому что остановка заводов на подконтрольной территории – это валютная выручка. Она нам нужна, так как в Украине дефицит текущего счета. Во-вторых, если будем импортировать уголь, это будет дороже и платить за него придется в долларах. Ведь там (в ОРДЛО – ред.) мы уголь покупали у шахт за гривну, и они были зарегистрированы в Украине.

Поэтому это еще и негативно для нашего торгового баланса, для доходов бюджета. Компенсировать потери за счет ускорения реформ и привлечения инвесторов, приватизации. Повышение налогов – было бы шагом назад”, – сообщил он.

Пока правительство занято составлением сценариев развития экономической ситуации на среднесрочную перспективу, решать проблемы поставок энергетического угля на украинские ТЭС придется уже сегодня. Если еще в феврале премьер-министр Владимир Гройсман заявлял, что альтернативы поставкам угля-антрацита с неподконтрольных территорий не существует, и их блокирование грозит “остановкой предприятий и веерными отключениями электроэнергии по всей Украине”, то уже сегодня правительству ничего не остается, как еще на месяц продлить режим чрезвычайных мер в энергетике и искать другие варианты обеспечения энергогенерирующих предприятий топливом. При этом разработать и внедрить план поставок угля антрацитовой группы СНБО поручил Кабмину “безотлагательно”.

Поторопиться чиновникам действительно стоит. Ранее НЭК “Укрэнерго” сообщало, что угля на складах украинских теплоэнергетических предприятий хватит для стабильной работы энергосистемы до 20 марта. Оперативные данные Министерства энергетики и угольной промышленности свидетельствуют, что сейчас объем запасов на складах ТЭЦ составляет 98,7 тыс. тонн, а на ТЭС – 1,76 млн тонн угля, из них антрацита 644 тыс. тонн.

По данным “Укрэнерго”, запасов на складах ТЭС достаточно, к примеру, для бесперебойной работы Трипольской ТЭС (обеспечивает Киев и область) в течение 36 дней, Змиевской ТЭС (Харьковская, Полтавская, Сумская области) – 56 дней, Криворожской и Приднепровской ТЭС (Днепр и Приднепровье) – по 25 и 27 дней, Луганская ТЭС – 68 дней. Пока в Минэнергоугля видят два пути выхода из ситуации – наращивание объемов добычи угля газовой группы и импорт антрацита. По сути, это меры, которые правительство обещает реализовать каждый раз, когда украинская энергетика оказывается в ситуации угольного дефицита из-за блокирования поставок топлива из ОРДЛО.

“После решения СНБО правительству придется вспомнить о том, что они еще летом прошлого года, когда сепаратисты блокировали поставки топлива, обещали создать резерв угля, внеся его в группу товаров критического импорта, ускорить переоборудование антрацитовых блоков ТЭС на газовый уголь, увеличить долю атомной энергетики и гидрогенерации. Если бы мы все это сделали хотя бы еще год назад, сейчас бы все были “в шоколаде” и не было бы у премьера головной боли”, – сообщил на правах анонимности высокопоставленный источник в Кабмине.

О бессмысленности сообщения с ОРДЛО на нынешнем этапе говорит министр энергетики и угольной промышленности Игорь Насалик. “СНБО принял такое решение, после того, как нелегитимные власти в ОРДЛО “национализировали” предприятия, зарегистрированные в Украине. После этого любое перемещение товаров и грузов с неконтролируемой Украиной территории не имеет смысла.

Сейчас ни украинский бизнес, ни государство не контролируют угледобывающие, энергетические и металлургические предприятия, расположенные в зоне АТО”, – заявил Насалик. О потере контроля за своими металлургическими и энергетическими активами уже сообщили в СКМ Рината Ахметова в среду, 15 марта. По информации пресс-службы компании ДТЭК (входит в СКМ), директора предприятий, входящих в группу ДТЭК, “получили извещения о необходимости перерегистрации в так называемых ДНР и ЛНР и начале инвентаризации имущества”.

Речь идет, в том числе, о шахте “Комсомолец Донбасса” ДТЭК “ПЭС-Энергоуголь”, “ДТЭК Востокэнерго” (“Зуевская ТЭС”), “ДТЭК Донецкоблэнерго”, а также об угледобывающих предприятиях “ДТЭК Свердловантрацит” и “ДТЭК Ровенькиантрацит”. “С этого момента ДТЭК не контролирует работу этих предприятий. Компания считает неприемлемым требование о перерегистрации наших предприятий, никакие формы давления не заставят ДТЭК изменить юрисдикцию своих активов”, – заявляют в ДТЭК. В связи с этим компания уже обратилась в правоохранительные и налоговые органы.

Аналогичное заявление сделали и в пресс-службе группы “Метинвест” (входит в СКМ). Компания потеряла контроль над “Енакиевским металлургическим заводом” (включая его Макеевский филиал – ЧАО “Макеевский металлургический завод”), Енакиевским коксохимпромом, Харцызским трубным заводом, “Краснодонуголь”, “Донецккокс”. Отсутствие транспортного сообщения с предприятиями на неподконтрольной территории приведет к тому, что они лишаться поставок сырья и топлива, а оставшаяся часть страны будет отрезана от поставок угля и продуктов металлургии. “44-45% поставок туда – это железорудный концентрат, который поставлялся для металлургических предприятий. Также шли всякие вещи для шахт: оборудование, запчасти, в том числе уголь и кокс. Назад, в большей части, шел уголь и результаты производства металлургического комплекса, то есть сталь и прокат”, – рассказал Юрий Грымчак.

По словам Игоря Насалика, его министерство уже подготовило проект программы, реализация которой позволит нарастить добычу газовых и длиннопламенных углей до 18-19 млн тонн в год. Ежегодно Украина потребляет 24 млн тонн энергетического угля. Из них 15 млн тонн – уголь марки “Г”, а 9 млн тонн – антрацитовая группа. “Очень важно понимать, что в прошлом году потребности страны составляли около 9 млн тонн антрацита, а сейчас до конца года нам нужно только 4,2 млн тонн, и этот объем просчитан даже с учетом возможного жаркого лета”, – сообщил РБК-Украина Игорь Насалик.

Искать 4 млн тонн правительство планирует на внешних рынках. “Мы принципиально не будем завозить антрацит из России, – заявил Насалик. – Министерство энергетики уже подготовило соответствующий документ, в котором будет прописан запрет на импорт угля-антрацита из РФ”. Министр уточнил, что для внешних закупок Украину интересует четыре страны: “Это – Китай, ЮАР, но не весь южно-африканский уголь нам подходит. Объем, на который мы можем рассчитывать – 1,5-1,8 млн тонн.

В Австралии нас интересует один пласт угля – 0,5 млн тонн, такой же объем и в США. Из Казахстана поставки не планируются”. Назвать точную сумму средств, необходимую для закупки импортного топлива, Насалик не смог, однако рассчитываться она будет с учетом индекса роттердамской биржи . “Если у нас цена на украинский угля 1730 гривен за тонну, то при импорте будет учитываться стоимость по “Роттердам+”, а это сейчас – 2,829 гривен за тонну. То есть, цена каждой тонны угля увеличится на 1,1 тыс. гривен.

Если перемножить с необходимым нам объемом угля, то получится, что только дополнительно нам нужно 4,2 млрд гривен”, – посчитал Игорь Насалик. Напомним, при расчете прогнозной оптово-розничной цены электроэнергии, регулятор НКРЭКУ учитывает среднюю индикативную цену угля по индексу роттердамской биржи API2, а также среднюю ставку фрахта и доставку на склады украинских ТЭС. По состоянию на 14 марта, индекс API2 составлял 74,8 долларов.

При этом, по словам министра, импортировать уголь-антрацит готовы не только государственные, но и частные предприятия. 16 марта, в ходе заседания антикризисного штаба должен был решаться вопрос финансирования поставок антрацита. Накануне заседания Насалик заявил: “Мы должны финансово обеспечить поставки и найти решения, которые дадут возможности нашим генерирующим компаниям контрактовать уголь. Думаю, речь пойдет о кредитных линиях Ощадбанка или Укргазбанка под 18-19% годовых.

Все предприятия смогут привлекать эти средства для обеспечения своих запасов. Мы уже использовали этот механизм, и он может быть эффективным и сейчас. Но важно понимать, что средства на возврат кредитов будут заложены в тарифы ТЭС”. Речь идет, как минимум, о дополнительных кредитных линиях оператора оптового рынка электроэнергии ГП “Энергорынок”, которые он традиционно привлекает у Ощадбанка для предоставления авансовых платежей энергокомпаниям для закупки топлива.

В этом году “Энергорынок” привлек две кредитные линии на сумму 1,3 млрд гривен под 20,5% годовых, а в прошлом отопительном периоде – на сумму 2 млрд гривен. Впрочем, сразу несколько источников РБК-Украина, знакомые с результатами заседания антикризисного штаба сообщили, что найти решение по финансированию поставок пока не удалось. “Пока ничего не решили. Хотят снова использовать механизм кредитования через ГП “Энергорынок”, но пока не знают как”, – сообщил, присутствовавший на совещании. Другой источник уточнил, что проблема возникает с механизмом возврата средств: “Если на следующей неделе будет принят профильный закон о рынке электроэнергии, то все эти инструменты там прописаны, если не будет принят, то мы обсуждаем необходимость продлить до конца года возможность получения льготных кредитов для энергетики”.

Но, даже при условии, что энергетические компании смогут оперативно привлечь кредитные средства на закупку угля у госбанков, быстро импортировать топливо вряд ли получится. Логистика поставок без учета контракта и фрахта занимает 50-55 дней. То есть, если бы завтра генерации удалось бы законтрактовать необходимый объем, то получить уголь они смогли бы не раньше первой декады мая.

Наталья Непряхина, Мария Цатурян

Опубликовано на сайте: 2017-03-20