Украина. Энергетическое беззаконие

На принятие Закона “О рынке электроэнергии” понадобилось три года. Ещё больше обострила потребность в рыночных регуляторах блокада Донбасса.

13 апреля Верховная Рада проголосовала за Закон “О рынке электроэнергии”. Перипетии с принятием этого документа иллюстрируют как косность мышления элит страны, так и последствия, к которым приводит превалирование внутриклановых интересов политиков над задачей экономического роста. Несмотря на лозунги о евроинтеграции и построении рыночной экономики, украинская энергетика до сих пор работает по советским лекалам: объёмы генерации, как и тарифы, устанавливают госструктуры “в ручном режиме”.

Что не так?

Ещё при Викторе Януковиче Украина взяла на себя обязательства привести в соответствие с европейскими нормами законы, регулирующие газовую отрасль и электроэнергетику.

Закон “О рынке газа” приняли относительно быстро в 2015-м. Уже два года независимые трейдеры имеют возможность свободно торговать газом, и государственный “Нафтогаз” контролирует куда меньшую долю рынка поставок топлива промпотребителям, чем частные конкуренты. Поэтому сейчас вопрос о “справедливой” цене газа для промышленности вообще не возникает. Если частники продают газ дешевле, чем “Нафтогаз”, последний попросту вынужден снижать цену до рыночного паритета.

Аналогичный закон о рынке электроэнергии оказалось принять гораздо сложнее. Энергетический рынок более запутан, чем газовый. Поэтому даже подготовленный при участии специалистов Евросоюза и Энергосообщества законопроект вызвал дискуссии в сессионном зале парламента. К 6 апреля этого года, когда Верховная Рада безуспешно пыталась принять документ во втором чтении, к документу поступило 1,2 тыс. правок.

И нашим, и вашим

В качестве промежуточной меры Нацкомиссия по регулированию энергетики и коммунальных услуг (НКРЭКУ) в марте прошлого года приняла решение привязать расчётную стоимость угля к цене в европейских странах и ввела пресловутую формулу “Роттердам+”.

Такая формула расчёта цены на газ украинской добычи позволила главе “Нафтогаза” Андрею Коболеву при деятельной поддержке МВФ и ЕС добиться импортного паритета. Этот шаг при отсутствии свободного рынка электроэнергии даёт для отрасли хоть какие-то ценовые ориентиры. Поэтому инсайдеры отрасли — как частный бизнес, так и государственное “Укрэнерго” — введение нового принципа ценообразования восприняли в целом позитивно.

Да и с экономической точки зрения повышение расчётных цен на уголь в тарифе оправданно. Из-за заниженных тарифов на энергию угледобыча в Украине сокращалась рекордными темпами — если в предвоенном 2013-м добывалось 80 млн тонн угля, то в 2015-м — всего 40 млн. Из профицитной страны Украина превратилась в импортёра всех энергетических марок угля — как газовых, так и антрацитовых. В этом аспекте “Роттердам+” вполне себя оправдал — в 2016 году падение прекратилось, более того, начался некоторый рост угледобычи.

Ещё больше обострила потребность в рыночных регуляторах блокада Донбасса. Теперь Украине нужно дополнительно импортировать до 9 млн тонн антрацита в год. Хотя сейчас мировые цены на уголь растут и реальная стоимость антрацита выше, чем заложенная в “Роттердам+” средняя цена топлива за предыдущие 12 месяцев, введение формулы позволит генерации закупить уголь, пусть и с убытком. Без роста тарифа средств на покупку импортного угля в стране не было бы вообще.

Но попытка внедрить переходной “эрзац” рыночного ценообразования на уголь до принятия Закона “О рынке электроэнергии” обернулась масштабным скандалом. Ситуацией не преминули воспользоваться оппозиционные политики. Они обвинили главу НКРЭКУ Дмитрия Вовка в лоббировании интересов государственной энергогенерирующей компании “Центрэнерго”, интерес к теневым потокам которой часто приписывают соратнику президента нардепу Игорю Кононенко и крупнейшей частной энергетической компании страны — ДТЭК Рината Ахметова. Правда, ключевой тезис о формуле как способе повысить цену на электроэнергию для населения ради обогащения чиновников и олигархов на поверку не выдерживает критики — действующий график поэтапного повышения цен для населения утвердили ещё за год до введения “Роттердам+” по требованию МВФ. На практике колебания стоимости угля приводят лишь к периодическому изменению цены для небытовых потребителей. Промышленность несёт большую нагрузку из-за перекрёстного субсидирования, которое обеспечивает поддержание нынешних, самых низких в Европе тарифов для населения, несмотря на рост расчётной цены угля.

Однако общественный резонанс эти обвинения вызвали нешуточный — формулу оспаривают в судах, расследованием по данному вопросу занималась Генеральная прокуратура, совсем недавно стало известно, что интерес к ней проявило Национальное антикоррупционное бюро. По запросу тех же оппозиционных депутатов…

Драматизма ситуации добавили факты профессиональной биографии главы НКРЭКУ Дмитрия Вовка, который начал свою карьеру в принадлежащей Петру Порошенко корпорации “Рошен”. Кроме того, среди держателей еврооблигаций ДТЭК числится инвесткомпания ICU, председателем совета директоров которой до назначения главой Нацбанка была Валерия Гонтарева. И хотя еврооблигации свободно торгуются, а проект постановления НКРЭКУ, которым закреплялся формульный принцип ценообразования, прошёл длительное предварительное публичное обсуждение, в оппозиции не преминули увязать эти два факта.

Одним словом, логичное, по сути, решение НКРЭКУ натолкнулось на кризис доверия населения к власти, а экспертной среды — к деятельности регулятора. В итоге любое действие НКРЭКУ сейчас воспринимается в штыки, каким бы оно ни было.

Терпение иссякло

Сейчас у Украины появился шанс разрубить гордиев узел энергетических проблем. Встряску чиновникам задал вице-президент Еврокомиссии Марош Шефчович. В марте он обратился к Порошенко с эмоциональным письмом, в котором упрекнул его в затягивании с созданием независимого регулятора в энергетике. Критики деятельности НРЭКУ ожидаемо истолковали письмо Шефчовича как недовольство формулой “Роттердам+”. Представители генерирующих компаний увидели в этом сигнал к уменьшению 12-месячного расчётного периода, который усложняет импорт при нынешнем росте цен. Но вряд ли Шефчовича заботят околоформульные дрязги. На деле евробюрократ возмущался промедлением с принятием закона, который переведёт украинскую энергетику на рыночные рельсы. Это доказывает хотя бы тот факт, что именно к принятию Закона “О рынке электроэнергии” ЕС привязывает выделение Украине 600 млн евро макро­экономической помощи.

Интерес еврочиновников в данном вопросе понятен. Принятие закона необходимо для унификации украинской и европейской энергосистем. Так как в ЕС никогда не было “ручного регулирования”, генерация там работает куда более эффективно и цена энергии на оптовом рынке ниже, чем у нас. Украинские промпотребители станут для европейских поставщиков лакомым рынком.

Между тем для Украины принятие закона важнее, чем для Европы. Возможность покупать энергию у того, у кого она дешевле, а не у того, у кого сказало государство, которую для субъектов хозяйствования предусматривает новый закон, попросту сделает бессмысленными сегодняшние разборки между политиками, Минэнерго и частными компаниями. Когда заработает энергетический рынок, никого не будет интересовать, как соотносится цена угля в Роттердаме и себестоимость добычи на шахтах Ахметова. Или экономика ДТЭК укладывается в рыночные реалии, или место ДТЭК занимает более удачливый игрок.

В долгосрочной перспективе Украине нужно наращивать добычу угля на подконтрольных территориях. Нет смысла импортировать сырьё, которое можно добыть у себя, оставив в бюджете налоги и не обременяя импортом шаткий торговый баланс. Единственная проблема — украинские залежи угля сложны для разработки из-за глубокого залегания угленосных пластов и их малой толщины. Привлечь необходимые для создания новых шахт инвестиции может только свободный рынок электроэнергии. Так, в феврале этого года формульная стоимость угля для тепловой генерации составляла 1,7 тыс. грн за тонну. В то же время себестоимость добычи на госшахтах была 2,5 тыс. грн за тонну. Разницу всё ещё приходится покрывать за счёт госдотаций. Но эти дотации распространяются только на государственные шахты. Какой инвестор решит вложить свои средства в угледобычу, если не будет уверен, что сможет продавать уголь с выгодой для себя?

Остаётся надеяться, что с принятием Закона “О рынке электроэнергии” эра энергетического беззакония в стране останется в прошлом.

Виктор Мосиевич

По материалам Фокус

finance

Опубликовано на сайте: 2017-04-18