"Мы должны строить новое партнерство на основе всего этого. Мне так бы хотелось, чтобы мы могли работать над укреплением мира и безопасности на нашем континенте. Это является нашей ответственностью. Необходимо пересмотреть нашу архитектуру, пересмотреть наши общие интересы. Так что сядем за стол переговоров и будем работать вместе. Я к этому готов. У нас есть сейчас возможности продвинуться вперед. Если мы этот момент упустим, то мы можем просто его навсегда потерять.

Я хотел бы, чтобы Россия осталась в рамках Совета Европы. Я хочу, чтобы по многим вопросам, экономическим, социальным и в области обороны, наш стратегический диалог обрел новую динамику. Это меня приводит ко второму пункту. Вопрос доверия, который стоит в международном масштабе, сейчас открывает нам новую дверь, открывает перед нами новую эпоху. Конечно же, мы все обеспокоены многими явлениями: климатическими изменениями, энергетической трансформацией, изменениями в цифровой сфере, где столько появляется новых тенденций, экономическим кризисом, который, в общем-то, приводит к большему отрыву между хорошо развитыми и менее экономически развитыми странами.

В течение долгих лет мы переживали кризис глобализации, который привел к тому, что наши народы начали просто сомневаться в своем будущем. Поэтому в последние годы появились такие новые тенденции, о которых мы просто даже и не думали в прошлом, как выход Британии из Евросоюза. Но в этих кризисах, я считаю, главной причиной, наверное, является именно отсутствие эффективности развития.

Мы считаем, что сейчас появляются на международной сцене новые тенденции, о которых вы, кстати, сказали, – это фрагментация мира. То есть та тенденция, когда, играя на страхах людей, некоторые силы просто пользуются этим, для того чтобы появилось еще больше подозрительности и взаимного недоверия. Будь то экономический рост или коллективная безопасность, или цифровое пространство, – любая фрагментация будет инструментом страха. Ведь Япония, Россия и Франция, так же как и Китай и все наши зарубежные партнеры, имеют общий интерес. Интерес, который заключается в том, чтобы реагировать в данном контексте, изобретая новые методы и опираясь на некоторые очень просты принципы.

Это третий пункт, и я на этом закончу. Нам необходимо, для того чтобы бороться с данной подозрительностью, строить терминологию и условия того, что я называю многосторонним подходом. Он включает в себя, конечно, суверенитет и полную интеграцию к тому многостороннему политическому подходу, о котором я постоянно говорю. Нельзя друг другу доверять, как я уже говорил о Толстом, если себе самому не верить. Если себя самого не уважать, то и никто тебя уважать не будет. Поэтому я считаю, что в данной сфере необходимо бороться за соблюдение суверенитета.

Я хочу, чтобы мы друг друга уважали, чтоб не было никаких вмешательств, в какой бы форме это ни было. Если мы подписываем какое-то соглашение, мы должны оставаться в данном соглашении, если именно таким и является наш выбор, несмотря на то, кто из этого договора выйдет и кто в нем останется.

Поэтому мы должны бороться за то, чтобы наш суверенитет оставался неотъемлемым правом каждой страны, несмотря на любые условия, потому что это создает условия стабильности для нашего бизнеса, потому что иногда нам необходимо и некоторые лимиты ставить, ограничения. Чего хотят наши сограждане? Они хотят, чтобы перед ними кто-то отчитывался. А кто перед ними должен отчитываться, если не само правительство?

Поэтому я очень привержен суверенитету моей страны, Франции, и тому выбору, который мы сделали, подписав СВПД, это было нашим выбором. Вы знаете, мы вчера говорили о римском залоге. Вы об этом мне напомнили, господин президент. То есть то, что подписано, остается вечным. Так что я борюсь за суверенитет моей страны. Я хочу здесь построить суверенный фундамент для киберпространства, для защиты информации и для суверенных дискуссий, которые ведутся на любых уровнях и в любых форматах. Я хочу, чтобы все новые правила мира могли выполняться, для этого необходим сильный суверенитет.

Мы это сделали, когда решили возобновить общий проект общеевропейской обороны. Ведь эта идея появилась в 50-х годах. Мы эту идею не довели до конца. Мы должны продолжать работать над данной стратегией, мы должны над этим работать на общеевропейском уровне.

Я верю в европейский суверенитет и в цифровом пространстве. Сегодня выходит доселе невиданное законодательство Евросоюза в данной сфере, которому все европейские игроки будут подчиняться. Еще раз, это и создает тот самый фундамент, который помогает населению наших стран доверять своему правительству. Это также позволяет и установить более солидные условия для развития нашего бизнеса, для развития банковско-финансового сектора. Мы должны дальше продвигаться, для того чтобы защищать и стратегические интересы, мы уже начали над этим работать, для того чтобы иметь финансовый суверенитет, чтобы Европа могла и в дальнейшем делать свой собственный выбор и придерживаться этого выбора. Поэтому мы считаем, что диалог, который ведется сейчас с нашими партнерами, является незаменимым звеном в этой общей цепи.

Я считаю, что другое ключевое слово в сегодняшнем мире – это сотрудничество, потому что доверие возможно, если есть диалог, если есть обмен, сотрудничество, если ваш партнер говорит о своем выборе и активно действует для выполнения данного выбора. Есть, конечно, расхождения, но надо, чтобы эти расхождения были видимыми, транспарентными, как у нас с Россией. У нас нет расхождений, но есть и общие знаменатели".

vestifinance