Украина. «Антрацитовая зависимость». Это тоже лечится

На четвертом году агрессии РФ против Украины мы пока не можем минимизировать зависимость от агрессора. Хотя за три года удалось сделать немало на пути минимизации экономического влияния на Украину, в России все еще остается набор инструментов для обострения ситуации в нашей стране.

Бездеятельность по уменьшению зависимости от поставок угля антрацитовых марок с ОРДЛО напоминает проблему газовой зависимости от РФ. Но даже в сложных экономических и политических условиях Украине удалось под давлением обстоятельств найти действенные механизмы уменьшения газовой зависимости – реверсные поставки. Реализованные мероприятия и значительное изменение баланса газа в стране позволили с ноября 2015 не покупать газ у России, обеспечивая свои потребности за счет импорта с западного направления и внутренней добычи. И это при том, что газ и уголь не являются идентичными товарами по своим физическим характеристикам и способам доставки и реализация мер по диверсификации поставок газа и его накопления – более сложный процес.

Зависимость от поставок антрацита из ОРДЛО или с РФ влечет за собой опасность разбалансировки объединенной энергетической системы (ОЭС) Украины, что грозит блэкаутом и нарушением функционирования практически всех сфер жизнедеятельности на всей территории страны.

История вопроса

Угольная зависимость сформировалась в советский период и имеет технико-логистическую и функциональную составляющие. Технико-логистическая заключается в том, что в свое время строительство ТЭС и выбор топлива для них осуществлялись в районах, которые были расположены недалеко от зоны угледобычи или железнодорожная инфраструктура обеспечивала его оптимальную поставку. Во время боевых действий на востоке Украины шахты, на которых добывается антрацит, остались на оккупированных территориях. В Украине около 45% энергоблоков украинских ТЭС (по установленной мощности) работают на угле антрацитовой группы по уровню потребления около 9 млн тонн антрацита, примерно 35% – на угле газовой группы и около 20% – на природном газе. В общем энергобалансе страны доля антрацита составляет 10%.

Функциональная зависимость сложилась из-за непрозрачной приватизации и установления негласного кураторства за сегментом угольной отрасли, который остался в государственной собственности. В течение многих лет угольная отрасль была одним из источников вымывания государственных бюджетных средств через механизм дотаций. Одновременно новые владельцы установили контроль над профсоюзными объединениями и начали их использовать для продвижения своих интересов в центральных органах власти. Государственные органы власти не смогли выстроить эффективную программу модернизации отрасли, а также систему контроля за выделенными бюджетными средствами. Фактически угольная отрасль стала одной из самых закрытых и коррумпированных отраслей, кормушкой для многих политиков и инструментом воздействия на центральную власть. Расцвела нелегальная добыча угля из копанок кустарным способом, характерным для периода раннего освоения угольных запасов региона в XVIII-XIX вв.

Антрацитный шантаж

Несмотря на боевые действия, основные угольные и металлургические активы ведущих олигархических группировок Донбасса остались невредимыми. Прежде всего это касается предприятий ДТЭК и «Метинвест» Рината Ахметова. В марионеточных образованиях Кремля «ДНР/ЛНР» сработали уголовно-коррупционные связи Москва – Донбасс, которые и обеспечили сохранение логистики поставок угля и сырья. Именно фактор СКМ Ахметова способствовал лояльному отношению самопровозглашенных лидеров псевдореспублик к перерегистрации предприятий олигарха за пределами оккупированных территорий. Политические и бизнес-структуры в Украине, которые проявили интерес к торговле с оккупированными территориями, требуют и пользуются услугами силовых структур в Украине и одновременно вынуждены сотрудничать с «властью» «ДНР/ЛНР».

Занимая позицию сторожа интересов бывшего «хозяина Донбасса», в Киеве игнорируют тестирования со стороны РФ уровня сопротивляемости объединенной энергетической системы Украины в условиях одновременного прекращения поставок угля как с оккупированных территорий, так и с РФ зимой 2014/2015 гг.

Критически важным для России является также фактор коррупционного влияния, которое она сейчас пытается применить к ключевым политическим фигурам, используя их жадность к наживе и беспринципность. Тем самым РФ уже пользовалась после Оранжевой революции, когда через коррупционные влияния устанавливала контроль над обновленным составом центральных органов власти. Неиспользование антрацитового и газового рычагов шантажа – полного перекрытия поставок угля и газа в зимние периоды 2016/2017 и 2015/2016 гг. – может быть объяснено тем, что основная ставка делалась на влияние на украинскую власть, как в рамках Минского процесса, фактически дирижировавшегося Москвой, так и на коррупционные «аргументы». При этом остается высокая вероятность реализации комплексного плана в подходящий момент, когда будет принято решение о полномасштабном силовом сценарии против Украины.

Такой потенциальный сценарий требует превентивного плана действий по аналогии обнуления газового импорта. Очевидно, что РФ не собирается добровольно и на условиях Украины покинуть оккупированные территории. Более того, даже при сценарии оставления этих территорий существует высокая вероятность нанесения непоправимого вреда все еще функционирующим предприятиям путем хищения, уничтожения и повреждения имущества. Соответственно, Украина должна сделать все возможное для сокращения зависимости от поставок угля марки А и Т с оккупированных территорий.

Угольная трансформация

Задача снижения антрацитовой зависимости может быть выполнена при наличии политической воли и ряда мероприятий:

1. Перевод части мощностей ТЭС на уголь доступной газовой группы. Оценки стоимости и временных рамок таких проектов различаются от одного до трех лет, но за три года ни один из проектов реализован так и не был, несмотря на понимание опасности такой зависимости. Правительство только недавно начало реализацию проекта по переоборудованию двух антрацитовых энергоблоков Змиевской ТЭС (ПАО «Центрэнерго») на уголь газовых марок. Этот проект оценен в 175 млн грн, его реализация займет более полугода. Введение в эксплуатацию второго энергоблока Змиевской ТЭС на газовой группе планируется на конец марта – начало апреля 2017 года. Пятый энергоблок – в мае-июне. Экономия антрацита при этом составит около 1300000 тонн.

2. Диверсификация поставок критического минимума антрацита за счет закупок в ЮАР, Австралии и США. Среднесрочные импортные контракты под государственные гарантии позволят снизить стоимость угля и обеспечить гарантированные поставки для пополнения минимальных запасов. При этом полноценное обеспечение импортным антрацитом упирается в вопрос логистики. Ведь если железнодорожный транспорт в Украине способен обеспечить перевозку 8-9 млн тонн угля без особых нагрузок, то перевалка в портах является узким местом такой логистики. На сегодня есть два порта в Украине, которые могут переваливать энергетический уголь антрацитовой группы «Южный» и «Черноморск». Предыдущие цифры указывали на объемы в около 300 тыс. тонн перевалки угля в месяц, но уже в конце 2016 высокопоставленными было заявлено о 700-720 тыс. тонн в месяц.

3. Реализация проектов по увеличению объемов перетоков электроэнергии внутри страны. Один из проектов – ЛЭП напряжением 750 кВ с Ровенской АЭС до подстанции «Киевская», который уже обеспечивает Киев и Киевскую область. Ожидаемая экономия от его реализации – 1 млн тонн антрацита. Второй – введение линии Запорожье – Каховка, также даст около 1500000 тонн экономии.

4. Развитие гидроэлектроэнергетики. Планы правительства предусматривают повышение ее удельного веса в энергобалансе страны до 15% с нынешних 8%. Введение в действие очередного агрегата гидроаккумулирующей станции, по оценке министра энергетики, дала экономию около 400 тыс. тонн угля.

5. Более широкое внедрение использования биомассы – отходов сельскохозяйственного производства для решения энергетических проблем на местном уровне, что позволит снизить уровень зависимости от централизованного энерго- и теплоснабжения.

6. Увеличение объемов поставок электроэнергии в ОЭС Украины в критические периоды с Бурштынской ТЭС, работающей в основном на экспорт электроэнергии.

7. Реализация мероприятий по энергоэффективности и энергосбережению, ведь Украина имеет еще очень большой потенциал работы в этом направлении.

Угольные перспективы

Учитывая международные тенденции развития энергетики, обязательства в рамках Парижской климатического соглашения и факторы экономического и сфере безопасности, Украина должна принять решение в течение 2017 по программе развития угольной отрасли и ее места в обновленной Энергетической стратегии до 2035 года. Объемы добычи должны быть привязаны, с одной стороны, к рентабельным шахтам, а с другой – к сроков эксплуатации действующих ТЭС и планов основных владельцев по строительству новых объектов. В таких условиях конкурентными смогут только те ТЭС, которые будут иметь прямой инфраструктурный связь с крупными потребителями. Зато на другой территории стоит ожидать появления средних и малых когенерационных маневровых мощностей для балансирования между базовой генерацией АЭС и меняющейся генерацией возобновляемых источников энергии, последние через локальные запасы биомассы должны стать одним из источников замещения угля.

Недопустимо промедление с рассмотрением законопроекта «О восстановлении территориальной целостности Украины», который должен определить статус оккупированных территорий, а также четко обозначить, что энергетический баланс необходимо рассчитывать без объемов добычи энергетических ресурсов ОРДЛО.

Анализ событий в сфере тепловой генерации за период с 2014 по 2017 годы свидетельствует, что владелец компании ДТЭК, которая, занимая доминирующее положение на рынке тепловой генерации (практически монопольное положение), использует его для влияния на государственную политику тарифообразования через механизмы шантажа и закулисных договоренностей. Так, веерные отключения в декабре 2014 года были в значительной мере спровоцированы малоизученными случаями аварийного отключения части маневровых блоков ТЭС, принадлежащих ДТЭК. Эта практика имела место и в 2015 году, и в 2016 году, при этом компания разными способами отказывалась как от закупок угля от внешних поставщиков, так и от планов модернизации энергоблоков: их перевода на уголь газовой группы.

Государство должно выдвинуть требование разделения вертикально интегрированной компании на ряд независимых предприятий с отдельной финансовой отчетностью. ДТЭК представить планы инвестиций в генерацию для обновления активов в соответствии с требованиями экологического законодательства и планов развития ОЭС Украины. Со своей стороны государство должно создать законодательные рамки для выхода энергетических компаний и международный рынок так называемых зеленых инвестиций путем принятия соответствующего экологического законодательства и формирования деловых и финансовых условий (отказ от дополнительных налогов в пользу рыночных механизмов заимствования средств, принципов ESG (Environmental, Social, and Governance) в оценке деятельности компаний и инвестиционных проектов.

Логика войны диктует необходимость обнуления зависимостей противников друг от друга. Логика бизнеса диктует обратное, но только в случае олигархического, паразитарного бизнеса. Логика же прозрачного национально ориентированного бизнеса диктует необходимость минимизации рисков зависимости путем диверсификации. Война гибридного типа порождает деформированную логику, где война является кейсом, который должен обеспечить сверхприбыли паразитарному бизнесу и коррумпированной власти. Если такой военно-деловой подход берет верх, то агрессор получает дополнительные шансы победить в гибридной войне, поскольку страна-жертва перестает мыслить категориями обороны и безопасности и переходит только к бухгалтерским калькуляциям. Это то, что нужно врагу – его не должны замечать. То, что нужно украинскому обществу, – защита национальных, а не клановых интересов. «Антрацитовая зависимость» лечится. Подобно газовой. Должна быть сделана соответствующая антикоррупционная инъекция. Вероятно, понадобится и хирургия – удаление паразитарных образований, которые приобрели признаки злокачественных.

Михаил Гончар, Сергей Жук, Андрей Чубик, Центр глобалистики «Стратегия ХХI»

По материалам Главком

finance

Опубликовано на сайте: 2017-03-30