Прогноз ИЭЭ №1 (#101) Макроэкономика: Украина в 2022-2027 гг.

Макаренко И.  

Этот материал подготовлен как продолжение нашего предыдущего прогноза. Частично он был озвучен в октябре 2022 года вместе с прогнозами других организаций.

В его основу положена модель, охватывающая пятилетний период.

Проблематика, формировавшая контекст

На конец 2022 года сформировалось устойчивое мнение, что макроэкономические прогнозы трудно или даже невозможно делать в условиях войны – высокая волатильность факторов, большая неопределенность и т.д. Хотя уже и редко, такое мнение высказывается и в настоящее время.

В ходе исследований мы пришли к выводу, что больших проблем в макроэкономическом прогнозировании не существует, в том числе и в условиях войны. Они решаются использованием уже известных инструментов и методов. Процессы динамики современной макроэкономической среды уже достаточно известны, макроэкономические законы   активно изучаются, передача возмущающего воздействия (назовем его «сигналом») проходит по известным алгоритмам. Конечно, многое зависит от исследуемого фактора, вызвавшего в экономике кризис, используемых моделей и от текущей политики. На это также указывают и другие ученые из разных стран.

Нужно признать, хотя в рамках современной макроэкономики уже сформировались устойчивое понимание алгоритмов, что упрощает прогнозирование, в острой фазе каждого нового кризиса национальной экономики обнаруживаются новые факторы, требующие новых исследований. Это – естественно. Идет процесс развития. Так появляются новое инновационное качество, новые инструменты исследований, развиваются теории, появляются новые модели, а в реальной экономике – новая структура, сектора и сферы. Но, не проводя научных исследований этих новых феноменом, возрастает вероятность упустить ключевую причину и возникновения кризиса, и ее влияния на конечный результат.

В этом контексте заслуживает внимания мнение ученых из «Комиссии 2000 года» при Американской академии искусств и наук под руководством Дэниэла Белла (1964-1965 гг.). Анализируя нашумевший прогноз Дж. Форрестера и Д. Медуза Римскому клубу по поводу «краха» мировой экономики в 2000 году, следовавшего из их модели «World3» и описанного в книге «Пределы роста» (1972 г.), Д. Белл и его коллеги пришли к выводу: краха в 2000 не будет – индустриальное общество может исчерпать себя, но ему на смену придет  «постиндустриальное, информационное общество»[1]. Услуги, знания и наука станут главными факторами развития. Прогнозирование является функцией экономической, социальной и даже исторической науки, целью которой не просто «спрогнозировать» будущее, а выявить глубокие структурные изменения в обществе, чтобы заранее подготовить государственные и социальные институты к вызовам XXI века.

То есть, если не ставить науку во главу угла развития и прогнозирования, можно получить много проблем.

Иными словами:

если научный результат не формирует прогноз, возникает вопрос к качеству исследовательской работы в экономической, социальной и в исторической науках;

если общество не было подготовлено к изменениям или сопротивляется им, с большой вероятностью придет кризис или даже война и необходимые изменения возникнут, но уже как ответ на вызовы выживания.

А войну мы также отнесли к категории кризисов.

Коснемся темы взаимосвязи экономических кризисов и экономического развития.

По мнению австро-американского ученого Йосифа Шумпетера, создателя инновационной теории, экономические кризисы,как правило, вызываются инновациями. С инновациями он связывал три вида экономического цикла – краткосрочного Дж. Китчина, среднесрочного К. Жюглара и Длинную волну Кондратьева[2]. Кризис же, как известно, всего лишь фаза экономического цикла. Характер кризиса тесным образом связан с содержанием всего цикла и с переходом в новый цикл. Его содержание Й. Шумпетер связывал с инновациями, где под инновациями он понимал не только новые товары и технологии, но и системный процесс, в ходе которого не только создается новое, но и разрушается старое.   

Учитывая, что «созидательному разрушению»[3] в ходе экономического цикла подвергается не только экономическая система, но и социальные, институции, а они особенно трудно поддаются изменениям, кризисные фазы цикла нередко сопровождаются революциями и войнами. Их следует принимать во внимание и понимать как социально-политическую реакцию двух сил – сохранения стабильности старой, традиционной системы и реакцию общества, направленную на расчистку от традиционных институций, мешающих инновационному развитию и стоящими на пути прогресса[4]. Их противодействие приобретает самые разнообразные формы, в зависимости от инициативы[5], но война, как форма разрушения экономики и институций, всегда приходит извне.

То есть, реакция национальной экономики на факторы экономического и социального развития может быть неоднозначной. С одной стороны, вызвать прогресс, прорыв, переход экономики и общества в новое качество. С другой стороны – вызвать кризис отраслевой, общеэкономический, социально-экономический, социальный (в т.ч. социально-политический, например, в виде революции); политический; политэкономический (например, в виде войны) – стать причиной депрессии.

Реакция современной национальной экономики в этом контексте будет частью системного инновационного (эволюционного) процесса.  А, учитывая, что все без исключения современные экономические процессы проходят в денежной, валютной и финансовой сферах, будет в обязательном порядке отражаться в этих сферах с обязательным использованием финансовых, денежных и валютных инструментов.  

Последнее важно для выявления закономерностей в денежной и в финансовой сферах, так как они сами в состоянии нанести отпечаток своих закономерностей на характер кризисных процессов. Их реакция представляет интерес для исследований не только кризисов. Она позволяет использовать их связь с реальным сектором экономики, особенно – с инновационным сектором[6]. Финансы и деньги, их рынки, как рынки высшего уровня, несут информацию обо всем и об инновации, и о кризисах, и о войнах. И мы постараемся это использовать тоже.

1.   Научный инструментарий

Для анализа экономических механизмов экономического кризиса военного времени мы использовали модели:

- валютно-финансового кризиса; теорию поворотных точек;

- внезапной остановки системы (и потоков капитала);

- инновационную теорию; теорию краткосрочного экономического цикла (Китчина, продолжительностью 3,5-5 лет).

Работа с использованием этого теоретического инструментария объединила наши прогнозные материалы, охватывающие военную экономику за несколько лет.

Упомянутые модели ранее использовалась для прогнозирования валютно-финансовых кризисов экономик с развивающимися рынками. Здесь они (особенно модель валютно-финансового кризиса первого и второго поколений, теории «поворотных точек» Х. Мински, внезапной остановки системы Г. Кальво (Ф. Таусига и М. Туган-Барановского), трансмиссионного (передаточного) механизма И. Фишера и Дж. Кейнса, роли монетарной и финансовой политики в финансовом кризисе Б. Бернанке) использовались для прогнозирования военной экономики впервые.

Удачен ли был эксперимент с инструментарием – покажет 2027 год (вообще, информативным должен быть весь период с 2022 г. по 2027 г.). Дело в том, что в изложении авторов упомянутых выше теорий и моделей, описаны несколько отличающиеся картины протекания кризисов и предусматривают, пускай и развивающийся, но относительно свободный валютно-финансовый рынок, в котором кризис вызывается невозможностью центральных банков удерживать валютные резервы и валютный курс, т.е. определенным дефицитом валютных и финансовых ресурсов. Падение их рынков и запуск кризиса платежного баланса, банковского и общеэкономического кризисов проходило в условиях сложившихся рыночных и макроэкономических балансов. А фискальные инструменты направлены на смягчение и на ликвидацию кризисных последствий.

Отличительными особенностями кризиса в нашей ситуации могут быть, в частности:

война как кризисный фактор;

- финансовая поддержка союзниками, сопоставимая с суммами государственного и сведенного бюджетов, что нивелирует дефицит финансовых ресурсов;

- отсутствие роста плохих активов на счетах Центрального банка;

- рост доходности банковской системы – на операциях на открытых рынках и электронных депозитных сертификатах, а не на кредитовании бизнеса и на валютных операциях – исключение монетарных инструментов из активного использования антикризисного монетарного смягчения;

- использование сверхжесткой монетарной политики, соответственно, деловая и инвестиционная активность в национальной экономике угнетены, темпы экономического роста – на минимуме возможного (при неизменной монетарной политике);

- пополнение валютных резервов не зависит от экспортной деятельности, а поэтому связь между высокими процентными ставками и угнетенным инвестиционным процессом, создающим капитал предприятий хотя и оказывает влияние на угнетение экспорта, разрывает связь с пополнением резервов; но и валютные интервенции для поддержания курса валюты на валютном рынке не имеют ограничений благодаря системной поддержке со стороны международных финансовых организаций.

Высокая учетная ставка и процентные ставки по гособлигациям открывают канал финансирования и даже кредитования[7] из госбюджета.

Центральный банк ведет политику «грязного плавания» валютного курса[8]поэтому прогнозировать курс невозможно, он полностью зависит от желания регулятора, но не от рынка, а ресурс у регулятора (в виде внешней помощи) есть.

Огромный дефицит государственного бюджета, вызванный военными расходами, помогают финансировать союзники. Однако отток ресурсов такой же как в модели и его экономический механизм окрашивается оттоком трудовых ресурсов.

Важно учитывать: исследуется экономика с развивающимися рынками. Однако «атаки» на валютный курс нет. Аналогично, как и в развитых экономиках, валютный курс меняется плавно. Массовая покупка иностранной валюты все же есть, но это – не атака на валютный курс, она компенсируется крупными валютными интервенциями Центробанка.

Война в Украине проходит на фоне относительно развитой системной макроэкономической среды (СМС). Это существенно отличает ее от войн в ХХ ст. и позволяет брать в расчет реакцию СМС – ее влияние на экономику и в современных условиях ощутимо возрастает. Пользуясь этим предпринимаем попытку прогнозировать длительность кризисного процесса и даже его характер.

Опираясь на теорию краткосрочного экономического цикла, мы предположили, что кризисный военный период будет продолжаться пять лет 2022 г. – 2027 г. Исходя из этого мы предполагаем, что 2027 год может стать годом окончания войны[9].  Согласно логике цикла к 2027 г. у всех участников должны иссякнуть ресурсы и финансово-экономический фактор перестанет быть доминирующим. Если же здесь имеют место еще и цивилизационные факторы, война может продлиться на десятилетия[10]. В этом случае нужно будет дорабатывать модели военного цикла и прогноз.

Прогнозируемая реакция экономики

 Исследования кризисных процессов в валютно-финансовой сфере в ХХІ ст. показывают, что в большинстве случаев в результате «атаки»[11]кризисного фактора на финансы, экономика «проваливается» на глубину до минус 28-30%[12]. Затем происходит отскок в обратную сторону (в плюс) приблизительно на 7-9% от базы (от нижней точки провала) и с одним-двумя колебаниями траектория показателя опускается до значения +5%, стремясь уйти на уровень приблизительно +2% от нижней точки отскока. После этих колебаний траектория показателя (ВВП или текущего счета платежного баланса[13]) становится горизонтальной на пару лет (при прочих равных условиях). Форма кривой кризиса будет напоминать литеру «L».

Реакция экономической системы, описывающая такую траекторию, вызывается синхроннымповедением больших масс людей, стремящихся защититься от финансовых потерь, вызываемых кризисными факторами. И эта «бихевиаристика» всякий раз, отражаясь в финансах, показывает одинаковую картину (см. Рисунок 1 и Рисунок 2), на что мы и опираемся.

Исходя из этой закономерности наш макропрогноз для Украины на 2023 г. был следующим: так как экономика уже отыграла первый акт реакции провала траектории на 28% в 2022 году, то в 2023 году, ожидался логичный отскок на 5-7% вверх с последующим 2024-2027 горизонтальным выполаживанием траектории, при  условии сверхжесткой политики Нацбанка, поддержании на существующем уровне валютных резервов с помощью МВФ и финансировании дефицита госбюджета МБ и ЕС в (в скобках указаны фактические официальные данные Госстата и Нацбанка):

- рост реального ВВП 4%; (5,3%);

- счет текущих операций платежного баланса – минус $ 10 млрд; (минус 9,7 млрд)

- валовые международные резервы $ 40 млрд.; (40,5)

- валютный курс 38 грн./ дол. США;

- инфляция (ИПЦ) – до 9%.

Рисунок 1. Динамика ВВП Украины (добавленная стоимость) 2022-2023 гг. (реакция национальной экономики на войну).

Источники: Госстат Украины, Министерство экономики Украины

Для сравнения траекторий показателей в подобных случаях приводим Рисунок 2. Как видно, реакция экономической системы, т.е. системной макроэкономической среды (СМС), ее рынков на внезапную остановку капиталов всегда одинаковая. Те же конфигурации реакции СМС Украины можно наблюдать в 2008-2009 гг. и в 2014-2015 гг.   

Обращает внимание, как прогнозируемые и реальные показатели совпадают практически идеально.

Рисунок 2. Реакция национальной экономики на валютно-финансовый кризис (азиатский кризис) стран ЮВА. Счёт текущих операций платежного баланса

Источники: Calvo Guillermo A., Izquierdo Alejandro, Talvi Ernesto. Phoenix miracles in emerging markets: recovering without credit from systemic financial crises. BIS Working Papers #221, December 2006. – 35 p.

2.   Прогнозные предположения до 2027 года

1.    При условии, если:

- Центробанк Украины будет стремится таргетировать заявленный им уровень инфляция (ИПЦ) на уровне 5,1%.; сохранятся золотовалютные резервы не ниже млрд.;

- Правительство Украины (Минфин) с помощью союзников профинансирует госбюджет с дефицитом 3% (+/- 1%);

- минфин США не позволит обвалиться доллару,

согласно модели, кривая ВВП должна «успокоиться» и войти в горизонтальное перемещение с незначительными колебаниями 2,5% (+/- 1%).

При изменении внутренних и внешних предположений прогноз нужно будет корректировать соответственно этим изменениям.

Например, при низком урожае зерновых и слабой внешней конъюнктуре (на зерновые) – рост ВВП меньше 2%, при стабильно высоком урожае – более 2%. При неурегулировании «углеродного»  налога (CBAM) – рост меньше нуля.

Поправка на дефицит электроэнергии.

С одной стороны, дефицит электроэнергии, несмотря на распространенное мнение, не будет оказывать существенного влияния на динамику ВВП – экономика зажата и монетарной политикой, и коррупцией, поэтому промпроизводство и так уже на минимуме.

С другой стороны, дефицит электроэнергии будет оказывать влияние на динамику ВВП. Компенсация дефицита электроэнергии генераторами будет поднимать спрос на топливо. И если будет расти рыночная цена топлива (дизеля и бензина), это отразится ростом издержек на всей цепочке от логистики вплоть до падения курса валют и, соответственно, на динамике ВВП, даже есть вероятность до менее одного процента. Это мы уже проходили в начале 2000-х. Та же реакция и на рост мировых цен на энергоносители.

С третьей стороны, при достаточной финансовой помощи союзников и финансировании госбюджета, социальной сферы, поддержит конечное потребление и должно выступить компенсатором этого риска. 

2.    По окончании исследуемого цикла (после 2027 г.) экономика ожидаемо должна войти в новый цикл (не обязательно военный, но и не менее трагичный) ВВП и валютного курса.

4. Комментарии

1. При подготовке материала мы использовали теоретическую концепцию цикличности экономической динамики, разработанную украинским экономистом М.И. Туган-Барановским (1894) и развитую в инновационной теории австро-американским экономистом Йосифом Шумпетером (1911 – 1946). Мы связали кризисы и войны с особенностями протекания системных инновационных процессов, где войну отождествили с кризисной фазой экономического цикла[14].

2. При изучении закономерностей влияния валютных курсов и процентных ставок на: экономическую динамику; изменение направлений экспортно-импортных потоков товаров и услуг, международных потоков капиталов мы нашли связь теорий аргентино-американского экономиста Гильермо Кальво (2008) и кризисами платежного баланса нобелевского лауреата в области экономики, американца Пола Кругмана (1979) (и Мориса Обстфельда) с теорией цикличности М. Туган-Барановского (1894) в части внезапных изменений потоков капиталов, их «внезапной» остановкой и разворотом, кризисами платежного баланса, проявлявшимися по М. Туган-Барановскому мощными перетоками потоков золота между центральными банками стран-лидеров в ХІХ ст.[15], вызывая мощные промышленно-финансовые кризисы в этих странах.

3. Макроэкономические сходства (fundamentalsimilarities), объединяющие механизмы финансовых потрясений с общими шоками. Сходство картины финансовых кризисов в странах с развивающейся экономикой и кризисов, вызванных войной – это то, что проверяется на практике в этой работе.

Финансовый цикл экономической динамики, это – цикл Дж. Китчина. Именно к его длительности мы привязываем войну, как кризис. Его длительность составляет 3-5 лет[16]. На связь этого цикла с финансовыми кризисами, как уже отмечалось, обращали внимание М. Туган-Барановский, Й. Шумпетер, другие ученые в русле теории цикличности М. Туган-Барановского. Наши исследования опираются на результаты исследований этих ученых, а также ученых, исследовавших механизмы валютно-финансовых кризисов Х. Мински, П. Кругмана, М. Обстфельда, Р. Ку, Б. Бернанке, Г. Кальво, И. Фишера, Р. Флуда, П. Гарбера.

Во всех их результатах наблюдается одинаковые факторы:

 - одинаковое (синхронное) «кризисное» поведение больших масс людей активных участников финансово-экономических процессов;

-  и одинаковая траектория падения кривой ВВП или кривой текущего счета платежного баланса; одинаковое поведение финансовых потоков: их остановка и разворот в обратном направлении, описывающее некую «повторную точку», как реакцию на кризисный фактор;

-– после роста разницы импорта и экспорта – падение курса национальной валюты и восстановление положительного (или нулевого) сальдо текущего счета платежного баланса,

затрагивающие всегда одни и те же финансовые, денежные, валютные, ресурсные потоки и ценовые реакции рынков на них[17].

Использование моделей валютно-финансового кризиса, внезапной остановки системы (SSS - SystemicSuddenStops),

3.   Что не срабатывало в традиционных методах прогнозирования

«Микроэкономические» методы анализа, часто используемые для макроэкономического прогнозирования, построение моделей взаимодействия потоков капитала, а также методы социологического опроса могут работать лишь в ограниченном диапазоне. То есть, если динамика капитала в докризисный период рисовала известную (в смысле повторяющуюся) картину и поэтому достаточно точно определяемую, что следовало из предыдущего характера динамики. В условиях же войны или валютно-финансового кризиса, вызывающих быстротекущую картину цепной реакции изменяющихся факторов, любые попытки спрогнозировать путем анализа поведения капитала на микроуровне или же методом опроса, будут поверхностны и не дадут желаемого результата[18].

На теоретическом уровне попытки исследовать капитал в рамках классической производственной функции завершились «бурей в стакане воды»[19] в известной дискуссии между двумя авторитетными экономическими школами – американской и британской. Отсюда объяснение слабости опоры только на бизнес (на капитал) и игнорирования макроэкономического развития рынка, а также слабого объяснения и предсказуемости кризиса в случае проведения опросов[20]. Быструю динамику изменения кризисных факторов, вслед за Нассимом Талебом, еще называют «черными лебедями», как «неожиданное» явление, т.к. для капитала, для бизнеса они, по упомянутым причинам, не видны, хотя больших неожиданностей здесь, на самом деле, не бывает – важны методы.

Агрегирование капитала на макроуровне отчасти решает эту проблему «неопределенности». Однако и он тоже имеет свои слабости – все тот же качественный подход. В агрегированном состоянии трудно выделить из капитала его инновационную составляющую. Поэтому какими бы не обладали недостатками экзогенные (Р. Солоу и Т. Свона) модели экономического роста и эндогенные модели (П. Ромера, Г. Менкью, Д. Вейла) и др., их фактически нечем заменить даже при использовании макроэкономического метода и Форсайтом.

И все же, если недостаточно качественного подхода (метода) на макроуровне, его компенсацию должен решать эндогенный инновационный процесс на микроуровне. Прогноз эндогенных инноваций частично можно охватить форсайтными исследованиями. Но если его (эндогенного инновационного процесса) реально в жизни нет, наблюдается застой в развитии, отсутствующее созидательное разрушение[21], компенсирует война (революция, кризис), а необходимость выживания неизбежно подтолкнет к инновациям. Война, собственно, и есть форма созидательного разрушения. Начинают ее, как правило, личности особого нарциссического склада с психопатическими наклонностями, стоящими у руля крупных стран.

Отталкиваясь от теории Й. Шумпетера, полагаем, если инноваций и сопутствующего им созидательного разрушения нет, экономика скорее всего войдет в застой и отток ресурсов, в том числе трудовых, ослабление суверенитета ее страны будет ожидаемым и наиболее вероятным итогом.

По этой причине мы относим и «войну», и «кризис» к одной категории. Их отличие – в разной глубине падения экономики и в разной интенсивности разрушений. А проблема слабости инновации[22]– это и проблема глубины кризиса, которая обостряет проблему экономической и национальной безопасности. Данное замечание относится к странам с развивающейся экономикой, однако его можно отнести и к странам с развитой экономикой в конце Длинной волны Кондратьева – в преддверии смены парадигм развития.

Все это еще требует дополнительных научных исследований с привлечением интеллектуальных и финансовых ресурсов.

Отсюда:

- отсутствие инновационного процесса или его слабость, способны принести не только кризис, но и более глубокие потрясения;

- безопасность развития – это стабильность инновационной динамики, своевременность прихода базисных инноваций.

 Война – сложное явление. Ее исход решается на поле боя. Однако в неменьшей степени, она зависит и от экономики, от инноваций, от работы промышленности, от того, что все это связывает вместе – от финансов. Финансы, капитал системная макроэкономическая среда (СМС) как в зеркале отражают не только весь комплекс современных экономических отношений, но и настроения, психологию людей, в них вовлеченных, в том числе и особенно во время войны.

С прошлым нас связывают память и накопленные активы. С будущим – инновации, финансовые потоки и интеллектуальные активы.

Подчеркнем еще раз: кроме экономических факторов кризиса могут иметь место, лежащие в его основе, гуманитарные факторы. Они могут стать причиной войн не менее и даже более жестоких, нежели вызванных (полит)экономическими факторами.

Во внекризисный период гуманитарные факторы, согласно нашим исследованиям, должны находиться в балансе с экономическими факторами. Если они находятся не в балансе, обладают большим негативным потенциалом (например, поражены коррупцией, негативным социальным капиталом, излишне жесткой централизацией и др.), мы можем стать свидетелями цивилизационного кризиса, затрагивающего институциональные основы системы. В таком случае кризис может затягивать войну, усиливать вероятность выйти (далеко) за рамки пятилетнего периода и даже увлечь в свою орбиту другие страны, также формировать вызовы создания качественно новой системы безопасности, в том числе и коллективной безопасности.   

В качестве примера такой войны можно привести тридцатилетнюю войну в Европе, закончившейся новой архитектурой европейской христианской цивилизации, закрепленной Вестфальским соглашением (1648 г.). И этот пример далеко не единичен, взять хотя бы, к примеру нынешний ближневосточный кризис.

Возможно, он (кризис и война, вызванные слабостью гуманитарных факторов) имеет место и в Украине, так как Россия напала на Украину не в 2022-м, а в 2014-м году. В 2022 году уже было полномасштабное вторжение. То есть горячая фаза войны длится уже более 12 лет и имеет потенциал продлиться до двух десятилетий – периода сопоставимого с цивилизационными кризисами.

Заключение

1.    Для снижения «неопределенности» в процессе прогнозирования экономики в военное время важно использовать макроэкономические методы, использующие инновационные теории, теории экономических циклов, внезапной остановки потоков капитала и остановки системы. Микроэкономические, политэкономические методы, методы социологических опросов могут показать слабую результативность из-за быстрой динамики бихевиарических факторов, влияющих на валютно-финансовую сферу, резких изменений потоков капиталов и ресурсов, «внезапной остановки» потоков капитала и системы.  

2.    Наибольшую неопределенность несет инновационное развитие экономики. Для его прогнозирования важно использовать результаты, полученные экономической, социальной и исторической науками; при условии рельефного видения новой парадигмы развития важно использовать технологический Форсайт.

3.    Особую угрозу экономической и национальной безопасности представляет застой экономического развития. Важно избегать ситуаций с задержкой сбалансированного экономического развития важно использовать макроэкономические инструменты влияния на системную макроэкономическую среду. Ни монетарные, ни фискальные инструменты политики не должны быть пассивными, особенно это касается монетарных инструментов.

4.    Если в процессе кризиса траектория падения ВВП пробивает рубеж минус 10-15%, она останавливается на уровне до минус 30%. Так экономика вела себя в кризисный 2009-й, 2014-й годы. Так же она вела себя и в кризисный военный 2022 год.

5.    После отскока траектории ВВП в 2023 г. на 5%, в последующие годы тренд ВВП должен стать горизонтальным на уровне 2,5% +/-  1% до 2027 года, при условии неизменной политики Центрального банка и Правительства. И, наоборот, при соответствующих монетарной, валютной и экономической политике (главное – инновационной политике), экономика все еще имеет возможность развернуть спираль ускоренного роста.

6.    Гуманитарным факторам в контексте обеспечения безопасности следует уделять не меньшее внимание, изучать их, создавать эффективные компенсаторы их слабости.

7.    Теоретическая кривая динамики ВВП -28%-30% (2022), +5%+7% (2023), +2%+2,5% (2024), +1,9%+2,1% (2025), +1,8%+2,2% (2026), +2% (2027).

8.    Больших неопределенностей, неожиданностей ожидать не стоит. Поправки к прогнозу могут принести: волатильность энергетических рынков, низкий урожай зерновых, углеродный налог СВАМ.

1.            Макаренко І. П., Найдьонов В. С., Рогожин О. Г., Петраков Я. В. Сценарно-поетапна модель валютно-фінансових криз: системи індикаторів. К. : ПП «НВЦ «Профі», 2014. 184 с. ISBN 978-966-2398-17-5

2.            Calvo Guillermo A., Izquierdo Alejandro, Mejia Luis-Fernando. Systemic sudden stops: the relevance of balance-sheet effects and financial integration. /Inter-American Development Bank (BID), Research Department Working Papers #637, July 2008. - 43 p.

3.             Туган-Барановский М.И. Промышленные кризисы в современной Англии, их причины и влияние на народную жизнь. 1-е изд. — СПб.: Тип. И.Н. Скороходова. 1894. 512 с. (У 2-мувид. загол.: Промышленные кризисы. Очерк из социальной истории Англии).

4.             Schumpeter J.A.  Business Cycles.  New York, 1939

5.             Flood, R., Garber, P. Collapsing Exchange Rate Regimes: Some Linear Examples // Journal of International Economics. 1984. Vol. 17, N 1-2. P. 1—14.
5. Flood, R., Garber, P. Collapsing Exchange Rate Regimes: Some Linear Examples // Journal of International Economics. 1996. Vol. 41, N 3-4. P. 223—234.
6. Krugman, P. A Model of Balance-of-Payments Crisis // Journal of Money, Credit and Banking. 1979. Vol. 11, N 3. P. 311—325.
7. Krugman, P. Are Currency Crises Self-fulfilling? // NBER Macroeconomics Annual 1996. Cambridge: Massachusetts Institute of Technology Press, 1996. P. 345—378.
8. Krugman, P. Balance Sheets, the Transfer Problem, and Financial Crises. 1998. January // The Official Paul Krugman Web Page <http://web.mit.edu/krugman/www/FLOOD.pdf>. Date of reading 01.12.2004.
9. Krugman, P. Currency Crises. 1997. October // The Official Paul Krugman Web Page <http://web.mit.edu/krugman/www/crises.html>. Date of reading 01.12.2004.
10. McKinnon, R. I., Pill, H. International Overborrowing. A Decomposition of Credit and Currency Risks. 1998. N 98-004 // Economics Department Working Papers (Stanford University) <http://www-econ.stanford.edu/faculty/workp/swp98004.pdf>. Date of reading 01.12.2004.
11. Obstfeld, M. Rational and Self-Fulfilling Balance-of-Payments Crises // The American Economic Review. 1986. Vol. 76, N 1. P. 72—81.
12. Obstfeld, M. The Logic of Currency Crises // National Bureau of Economic Research Working Paper. 1994. N 4640. National Bureau of Economic Research <http://papers.nber.org/papers/w4640.pdf>. Date of reading 20.11.2004.
13. Obstfeld, M. Models of Currency Crises with Self-fulfilling Features // National Bureau of Economic Research Working Paper. 1995. N 5285. National Bureau of Economic Research <http://papers.nber.org/papers/w5285.pdf>. Date of reading 20.11.2004.

[1]Термины, предложенные Д. Беллом.

[2]Цикличность экономической динамики впервые была научно обоснована украинским ученым Михаилом Ивановичем Туган-Барановским. Его творчество оказало влияние на все без исключения мировые научные экономические школы. Именно с попытками объяснить природу и механизмы циклов М. Туган-Барановского сформировалось мощное международное научное течение, в ходе которого были выявлены не только названные типы циклов и инновационная теория Й. Шумпетера, но и многое другое, повлиявшее на прогностику. Важно иметь в виду, что перечень видов экономических циклов не заканчивается названными.

[3]«Созидательное разрушение» – термин, введенный Й. Шумпетером для объяснения инновационного механизма.

[4] Когда возникает революция или война, их инициаторы и участники не ставят перед собой такие высокие цели. Они, как правило, борются за свои права и интересы. Но это совершенно не означает, что происходит нечто иное, нежели не инновационный процесс. Их действия, осознают они их или нет, всегда являются частью этого феномена – являющегося двигателем инновационного созидательного разрушения. Это ставит, как минимум две проблемы – 1) дальнейшего исследования этого механизма с целью прогнозирования и предупреждения, 2) требует новых качественных аспектов в исследовании и укреплении национальной и коллективной безопасности, обеспечении стабильности экономического развития.

[5]Наблюдения показывают, что накануне драматических событий в социуме и в политикуме начинают доминировать личности агрессивного нарциссического типа. Особенно ярко этот проявилось в первой половине ХХ ст., XXIст. также принесло немало примеров. Прорвавшись к власти, они используют силу рычагов государственного влияния на достижение собственных целей, как правило становясь инициаторами бурных потрясений, в том числе и с использованием вооруженных сил.

[6]Это также означает, что инновация, как сложный системный феномен, является частью финансовой системы. Угнетение денежной и финансовой сфер ожидаемо будет угнетать и инновационный процесс тоже.

[7]5-7-9. Что оказывает угнетающее влияние на денежный и финансовый рынки. Собственно, именно для того, чтобы этого не было, центральные банки стран мира выведены из структуры исполнительных органов власти и проводят монетарную политику независимо от них.

[8]Термин предложен западными учеными, исследовавшими валютно-финансовые кризисы в разных странах. Он описывает ситуацию, когда регулятор объявляет курс плавающим, но курсовая стабильность поддерживается валютными интервенциями Центрального банка – такой режим называют «грязным плаванием» и по мнению экспертов он является разновидностью фиксированного курса. Иными словами, в случае Украины, если бы текущий курс не поддерживался интервенциями, и он был бы в реально свободном плавании, он бы давно уже улетел за отметку в , для текущих условий.

[9] В основу положен не предполагаемый период длительности войны, а длительность краткосрочного экономического цикла (3-5 лет). Мы экстраполируем период экономического цикла на войну и пытаемся построить модель их взаимосвязи для последующей проверки сейчас и до 2027 года.

[10]Если считать, что Россия напала на Украину еще в 2024 году, то война уже длится десятилетие.

[11]Термин «атака» заимствован из современной теории валютно-финансовых кризисов, для случаев, когда на валютном рынке лавинообразно растет спрос на иностранную валюту – «стадное поведение» экономических агентов. То есть этот термин не связан с военной терминологией.

[12]1) Для стран с развивающимися рынками. 2) Есть ситуации, когда величина «провала» 10%-15%, но это – отдельный случай, его здесь мы не рассматриваем.

[13]График текущего счета платежного баланса становится «горизонтальным» и положительным т.к. обычно с падением экономической динамики падает курс национальной валюты. В нынешнем случае с Украиной этого не произойдет, т.к. идет мощная поддержка МВФ и валютные резервы НБУ растут. И все-таки о наличии описываемых тенденций свидетельствует мощная ежемесячная интервенция иностранной валюты, осуществляемая Центральным банком.

[14]Только обычно в экономическом цикле первые три фазы больше, чем четвертая, кризисная. Во время войны кризисная фаза доминирует – ее расширяет война своими особенностями протекания. 

[15] Да и в ХХ ст. – тоже. Пример США: после IWW в США перетекло большое количество золота, вызвав кризис Золотого стандарта – 50% мировых запасов золота; после IIWW США уже имели более 70% мировых запасов, что даже повлияло на формат решений Бреттон-Вудской конференции (1944 г.).

[16] В большинстве случаев войны так и длятся 3-5 лет. Больше экономики не выдерживают интенсивности затрат. Если же они выходят за рамки экономических факторов и затрагивают гуманитарные, цивилизационные основы, они могут длиться, как свидетельствует история, и по сто лет. Но, опять-таки, при таких сверхдлинных войнах они протекают прерывисто – интервалами по 20-30 лет.

[17]Интересным наблюдением за реакцией СМС в текущей российской войне против Украины есть проявление кризиса в различных отраслях и экономических сферах, характерных для валютно-финансовых кризисов. Это новое, ранее не наблюдавшееся явление – так ведет себя экономика во второй половине кризисного цикла, вне зависимости от уровня экономического развития агрессора. Т.е. наблюдается зеркальное отражение кризисных процессов со страной подвергшейся военной агрессии. Это позволяет сделать предположение, что в будущем традиционные войны могут стать менее эффективными, чем экономические.

[18]Фундаментальное свойство капитала менять стоимость, зависеть от инноваций, экзогенных и эндогенных ее факторов, стало предметом крупной научной дискуссии. Ее результаты важно учитывать не только для прогнозирования, но и для построения стратегий развития в противном случае можно даже инвестициями и накоплением капитала сделать экономику более бедной (!).

[19]Термин участников этой дискуссии.

[20]И в макроэкономическом прогнозировании, и в построении стратегий развития, и в антикризисной политике. Исключением из этого правила есть качественное прогнозирование развития капитала – технологический Форсайт – мощный инструмент прогнозирования будущего, позволившее некоторым странам совершить экономические прорывы.  Однако Форсайт имеет и слабые стороны, ловушки развития, от которых есть пострадавшие. Это вынудило ряд стран отказаться от него, например ЕС, готовивший масштабный Форсайт (Осло, не путать с OsloManual), который должен был охватить опросом практически все страны ЕС, отказался от него, отдав предпочтение другим мероприятиям в рамках европейской инновационной стратегии совместного развития.

[21]Термин Й. Шумпетера.

[22]Инновация как системный процесс.

Опубліковано на сайті: 2026-05-08